С ангелами рядом

Глаза ослепли от сильного жара, воспламенились волосы, и маленькое сердечко остановилось от болевого шока, оставив тельце малыша догорать вместе с угольком, всё ещё зажатым в обуглившимся кулачке.

Виттория услышала отчаянный визг Лаурины, которая спустилась в столовую и увидела ножки брата, неподвижно торчавшие из камина. Поднявшись наверх, она сама издала звериный вопль, схватила ребенка, обожгла руки. Увидев его личико, чуть не лишилась чувств. Потушив остатки тлеющей одежды на тельце сына, шатаясь и стеная, несчастная мать вышла на улицу с мёртвым ребёнком на руках.

– Помогите… – из-за рыданий Виттория едва выговаривала слова. – Помогите…

Сбежалась вся деревня. Кто-то бросился в церковь, отстроенную заново после землетрясения, чтобы позвать священника. Кто-то вынес из дома одеяло, чтобы накрыть мальчика. Мужчины побежали за Сантино, женщины увели плачущих девочек, Витторию, впавшую в прострацию от шока, уложили наверху в спальне. Прибежавший Сантино растерянно стоял посреди улицы, глядя, как вносят в церковь его сына, накрытого одеялом.

К вечеру ребенка обмыли, но личико его настолько обгорело, что немыслимо было оставить его открытым. Ему сколотили гробик, на следующий день отпели в церкви и похоронили на деревенском кладбище. Хоронили всей деревней – трагедия потрясла всё население Сканцано. Женщины вели под руки одетую в чёрное платье Витторию, горе которой усиливалось тем, что она винила себя в случившемся. Сантино хмуро шагал за гробом, сжимая в руках шапку.

Может, именно потому, что жизнь была такая трудная, а детей у всех было много, женщинам было легче пережить смерть маленького ребенка. Со временем успокоилась и Виттория, занявшись снова стиркой, уборкой и готовкой. Жизнь не позволяла им останавливаться.

Воды в доме не было, за ней приходилось спускаться вниз с холма к роднику. Не было туалетов. Справлять нужду ходили в поле: маленькую в любое время, а большую – когда стемнеет. Летом было, конечно, легче, зимой – сложнее. Не было и бумаги. В основном для гигиенических целей служили листья крупных растений. Ночью, чтобы не выходить из дома, ходили в горшки, а утром выплескивали их содержимое прямо из окна на задний двор.