Полынь скитаний

У них в доме не было ни одной грязной вещи: даже черенки кочерги, сковородника, лопаты для посадки хлеба в печь были чисто выскоблены.

Как-то бабушка с Риткой зашли в один казачий дом. Девочка, ровесница Риты, нянчила грудного младенца. Ритка глянула на светленькую, чистую, прямо сияющую чистотой девочку, на белоснежный чепчик и распашонку ребенка – и засмущалась своих исцарапанных рук, пыльных ног. Правда, нужно отметить, что новая знакомая никогда не сидела в тюрьме, подобно Ритке, и в отличие от нее была совсем домашним ребенком.

Со всеми соседями, даже с воинственными дунганами, Дубровины умели сохранять мир.

Елизавета Павловна начала шить соседям на заказ, чтобы прокормить семью. Был у них и другой источник дохода: из разговора мамочки и бабушки Ритка узнала, что их взял под свое покровительство некий Судабаев. Он был коммунистом, но хорошо знал дедушку Дубровина и из уважения к нему принял на себя заботу о его семье, поддерживал их деньгами и продуктами.

Риткина радость

Ритка хорошо запомнила Кульджу: сонные улицы, полные высоких пирамидальных тополей и карагача[34 - Карагач – мелколистный вяз.]. Это дерево непростое. Ханы Средней Азии и иранские шахи любили отдыхать на диванах из карагача: он приносит в дом тонкий и терпкий аромат, который успокаивает и расслабляет хозяина жилища.

Неповторимым ароматом наполняли окрестности также заросли невысоких колючих кустов джигиды с воздушным облаком узких серебристых листьев и душистых цветов – самых душистых в мире. Лидочка после тюрьмы не отходила от Веры Константиновны, жалась к ней испуганно, мешая материнским домашним заботам, – у малышки развился невроз.

Ритка же, напротив, как дикий зверек, не могла насытиться волей и солнцем, сбегала от матери и бабушки и не спеша, наслаждаясь свободой передвижения, исследовала окрестности, запоминала все тропинки и дорожки на случай опасности, жевала терпко-сладкие, мучнистые плоды-костянки джигиды, исцарапанными в кровь руками собирала на нитку бусы для Лидочки.

Был бы жив дед Дубровин, он рассказал бы внучке, как лечил свежими листьями джигиды – лоха узколистного – гнойные раны, как прописывал отвар при тяжелой лихорадке и воспалении желудка.