Полынь скитаний

Правильным в Китае считается то, что традиционно, что согласуется с общепринятыми нормами и обычаями. Конфуций говорил: «Я не создаю новое, но лишь повторяю изученное». Современный социолог сказал бы, что сознание европейцев индивидуально-ориентированно, а китайцев – группо-ориентированно, но Константин Петрович в такие тонкости не вникал, а просто вздыхал подобно Редьярду Киплингу: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут».

Уличные акробаты

Сколько бы ни жили Дубровины в Синьцзяне, сколько бы ни узнавали они о местных обычаях и традициях, сколько бы риса ни съедали – они все равно оставались чужаками – янжэнь, хоть и добрыми, полезными, уважаемыми.

Постепенно семья Дубровиных росла. Родились еще трое детей, и все роды Константин Петрович, единственный врач в округе, не считая знахарок, принимал сам. Выжили, к сожалению, только первенец Верочка и погодок дочки, сын Сережа, и это при том, что Константин Петрович был очень хорошим доктором.

Так романтическое приключение превратилось в жизнь на чужбине.

В 1938 году Александр Вертинский, тоже оказавшись в Китае, напишет об этих краях печальные строки:

Над Желтой рекою незрячее белое небо,

Дрожат паруса, точно крылья расстрелянных птиц.

И коршун летит и, наверное, думает: «Где бы

Укрыться от этого зноя, от этой тоски без границ?»

Забегая вперед, скажем, что здесь Константин Петрович и косточки свои сложит, да так, что и могилки от него не останется.

Но Родины моей здесь нет

Годы летели, и в России чего только ни случилось: русские воевали на фронтах Первой мировой войны, проводили стачки и демонстрации, разгоняли Думу и устраивали революцию, а за ней братоубийственную Гражданскую войну.

Писатель Яков Львович Лович (Дейч), прапорщик Российской императорской армии, герой Первой мировой войны, воин армии адмирала Колчака, писал об этом времени: «К буйному, забрызганному, как палач, кровью, пьяному, жестокому, дикому 1918 году вернись из наших дней, читатель.