Полынь скитаний

В полях и лугах Синьцзяна в разное время можно было найти настоящие сокровища для врача и больных: нежно-сиреневую сладкую солодку, незаменимую при борьбе с кашлем, пион молочноцветковый, корень которого Дубровин использовал для снижения температуры и остановки кровотечения. Здесь росла эфедра – самое древнее из лекарственных растений, кустарник с оранжевыми ягодками и тонкими веточками, устремленными к небу, который помогал при приступах астмы и бронхите. А также чабрец, дикий шиповник, светло-синяя и фиолетовая царь-трава – аконит китайский – очень ядовитый, требующий крайней осторожности, однако при правильном употреблении он снимал боли при невралгии и ревматизме, помогал лечить псориаз и язвы, вшивость и чесотку.

Особое место в аптеке Дубровина занимал снежный лотос, который в Синьцзяне называли «Ка Эр Лэй Ли» – цветок лотоса в снегу. Этот прекрасный цветок растет в горах, источает тонкое благоухание и бесстрашно встречает своими нежными белыми лепестками ледяной снег и пронзительный ветер.

Дубровин чувствовал себя в своей больничной аптеке настоящим богачом! Он оказался понятливым, способным учеником, и Санжай цокал языком, радовался, отмечая быстрые успехи подопечного. В свою очередь Константин Петрович лучше разбирался в хирургических болезнях и, как военный врач, ловко владел скальпелем. Санжай только восторженно ахал, наблюдая, как ловко русский доктор обрабатывает многочисленные раны, зашивает глубокие порезы, удаляет вросшие ногти.

Прощаясь, оба сердечно благодарили друг друга:

– Хайн даа[15 - Спасибо (бурят.).], эмчи-бакши, дорогой!

– Хайн даа, Костя-эмчи-ла! Баяртай![16 - До свидания (бурят.).]

Санжай уезжал и пропадал надолго: старик лечил уже только по случаю и своих. А Дубровин оставался, работал с утра до ночи и лечил всех, кто обращался за помощью, – это была его работа, его долг, его путь.

Через год русского доктора знала вся округа. У него оказались крайне необходимые для врача аналитический ум, наблюдательность, сильная интуиция, добрый, сердечный, неравнодушный характер. Да, Константин Петрович был врачом от Бога…

Несколько лет Дубровин успешно боролся со свирепыми эпидемиями холеры, паратифом и сыпняком, лечил амебную и бациллярную дизентерию, скарлатину, малярию и сифилис. Вправлял вывихи и вырезал аппендициты, принимал роды.