Ибо крепка, как смерть, любовь… или В бизоновых травах прерий

Синяя форма удивительно шла ему, наверное, это обусловливалось силой и крепостью его фигуры, серо-голубые глаза сейчас уже снова дружески улыбались, но в другое время случались моменты, когда они становились совершенно стальными, уверенный и спокойный, с великолепными качествами наездника и стрелка, он никогда ни о чем не подавал виду и, казалось, никогда не уставал – такой уж это был характер, лишь только темнел взгляд в нелегкую минуту…

Джеймс, всегда беззаботный с виду, порывистый, с глубокой синевой вирджинского неба в своих глазах, застегнул ворот синего мундира, почувствовав, как потянуло с реки вечерней прохладой.

– Натаниэль, – сказал он, – ты ведь вырос где-то на Западе, Натти? И все всегда говорят, что в тех краях всюду только леса, прерии и индейцы. Но ты крещен в православную веру, Нат?

Лэйс кивнул. Когда-то было детство. Он сам, его друзья, маленькие индейцы из ближнего племени дакотов, зеленые просторы земли, и это ведь был для него обычный мир, обычные приключения и жизнь, но как-то все получилось так, что теперь у взрослого Натаниэля кроме солнца, неба, зеленых трав и стойкости была еще и вера в Бога.

Джеймс улыбнулся. Неизвестная, незнаемая и никогда ведь не встречаемая посреди всех его друзей и знакомых эта вера. Православная вера. И он всегда только один – как белая ворона или как белый бизон. Но оказывается, кто-то тоже такой же. Как Натаниэль.

– Я ведь тоже в таком же крещении, Натти. Значит, там, где ты родился и вырос тоже были переселенцы из карпато-россов и православный приход.

IV

– Хороши же называются друзья, – прозвучал теперь голос Уильяма Вингстона.

Он тоже был православным, но других православных – просто в жизни, а не в приходе – никогда не встречал. А тут вдруг сразу два его товарища.

– Вот так мы, оказывается, ничего не знаем друг о друге, – сказал он.

Джеймс Грейсли заметил тихо и серьезно:

– Яко с нами Бог[6 - «С нами Бог, разумейте, языцы, и покаряйтеся: яко с нами Бог» (из песнопения Великого повечерия).

А потом Джейми уже снова превратился в прежнего беззаботного и улыбчивого капитана.

– Пойдемте спустимся к воде, – позвал он своих товарищей. – Там вчера плескалась большая рыба, может, она и сегодня там плавает.

Последние лучи закатного солнца падали на берег, ярким золотом сверкала в этом свете прибрежная трава, яркое золото заливало фигуры троих северян, спускавшихся с речного откоса.