Золото Умальты

Из-под завалов раздались выстрелы, полетела граната и взорвалась позади обоза, ранив серую в яблоках лошадку.

Киприан и Прохор начали беспорядочно палить в сторону завала, откуда выскочили, показалось было, мохнатые звери, но это были люди в страшных масках. На одном была медвежья шкура с оскаленной мордой, на другом – оленья, прямо с рогами наброшенная на голову, на третьем – наряд из черных перьев, а голова и лицо были замотаны черным платком.

Чагин приметил и четвертого, тот прятался за деревом.

Он был в черном плаще, лицо закрывала жуткая маска из древесной коры с просверленными в ней дырками для глаз. Разбойники издавали вопли, рычание и другие устрашающие звуки.

– Бесы! Господи, спаси! – завопил Киприан, бросив наземь винтовку, побежал к лесу и тут же получил пулю в плечо.

– Шаманы, Егор Степаныч! Всех убьют! – захрипел в последней агонии окровавленный Назар.

От следующего выстрела рухнула в снег гнедая лошадь. Чагин перекатился за нее, занял позицию. Подполз испуганный Гром, приученный прятаться от выстрела, не лаять и не кидаться без приказа.

«Шаманы» бежали к обозу. Чагин подстрелил Салтана. Тот завизжал и покатился по снегу.

Киприан и Кузьма спрятались за обозом. Дрожащими руками раненый десятник перезаряжал винтовку. Чагин крикнул:

– Стреляй, дубина!

Разбойники меж тем спокойно обходили обоз.

Чагин снова выстрелил и откатился, укрылся за ледяным холмиком. Он видел, как Киприан поднялся и нацелил винтовку на бандитов, но кучер Кузьма весело оглянулся вокруг и с новым выражением лица, безумным и разбойничьим, заорал в ухо старому солдату, стреляя в упор.

– Распутину, поганцу, поклон передай!

По кивку Чагина Гром рванул и повис на рукаве одного из убийц, «оленя», не давая тому выстрелить. Чагин поднялся, всадил пулю в бандита, свистнул Грому и снова залег рядом с ледяной промоиной.

Он видел, как разбойники подошли к обозу и предатель кучер радостно выскочил им навстречу, кланяясь.

– Вот вам, черти-государи, полная телега золота… Принимайте!

Бандит в брезентовом плаще и маске из древесной коры хладнокровно всадил в грудь Кузьмы несколько пуль.

И брезгливо, по-барски отпихнул сапогом тело кучера, который еще долго корчился, хрипел, тянул искривленные предсмертной мукой пальцы к золотому обозу.

– Господи, твоя воля!.. Изверги, изверги! Что ж мы наделали, изверги! – скорбно закричал вдруг один из бандитов и упал на колени, срывая маску.