Гаухаршад

Хан Мамук уже слышал лязг откидывающихся ворот городка, видел несущихся по горящим улицам всадников, трусливых людишек, разбегавшихся в разные стороны, длинные обозы, гружёные добром.

Оставшиеся в Тронном зале вельможи переглянулись и, не говоря ни слова, поднялись со своих мест. Казалось, каждый боялся вымолвить лишнее слово, опасался своего соседа и участи, какая могла последовать вслед за неосторожными речами. Хранитель ханской сокровищницы нагнал улу-карачи. Почтенный Ислам-бек выглядел расстроенным:

– Уважаемый эмир, не уделите ли вы мне немного вашего драгоценного внимания?

Кель-Ахмед кивнул головой:

– Только там, где мы можем поговорить без посторонних глаз и ушей.

– В моей сокровищнице, – шепнул хранитель. – Я не вижу места надёжней.

Вдвоём они поспешили в подвалы, где располагалась ханская казна и самая ценная её часть – сокровищница, созданная ещё при хане Махмуде. Стражники кланялись важным вельможам, торопились отпереть массивные замки. Глухо лязгали решётки, расположенные через каждые двадцать шагов.

Факелы, воткнутые в железные гнёзда, откидывали на вошедших мужчин мерцающий свет, и причудливые тени плясали по каменным стенам подвала.

Они остановились в комнате, которая служила Ислам-беку кабинетом. Здесь хранились книги с описями сокровищ и древние манускрипты, перечислявшие драгоценные камни, их свойства и условия хранения. Улу-карачи чувствовал себя Али-бабой из старой сказки, которую в детстве рассказывала ему нянька. Кель-Ахмед был на пороге пещеры, где хранились несметные богатства страны, но даже он, первый вельможа Казани, ни разу не входил в эту обитель.

И сейчас она оставалась недоступной, пряталась за ещё одной стеной и самой массивной решёткой, крепко вмурованной в камень.

– А теперь можно и поговорить, – с облегчением вздохнув, произнёс Ислам-бек. – Поверьте, благородный эмир, я не сплю уже несколько ночей и не в силах справиться со своими страхами.

– Что же вас беспокоит, уважаемый бек?

– Наш новый повелитель! – Хранитель сокровищницы взмахнул широкими рукавами, отороченными россыпью мелких сверкающих камней.

 – Он вызывал меня на днях и требовал ввести его в сокровищницу. Хан Мамук желает выбрать подарки своим огланам, вознаградить их за верность. Он считает, что заветная комната должна быть всегда открыта для него.

– Но это невозможно! – Улу-карачи, закипая гневом, который он и не собирался скрывать перед лицом хранителя, ударил кулаком по массивному столу.