Корреспондент

По городу распространился слух о том, что питьевая вода заражена.

С минарета мечети Алиаттин раздалось объявление: «Мечеть взорвана. Да начнется же священная война „джихад“! Все на священную войну!»

В ход пошло длинноствольное оружие.

– Фронт на Милоню просит патроны. Срочно несите патроны, – раздавались приказы среди левых. Подобное разделение фронтов по кварталам – и у правых.

Калёным железом выбитые названия партий на телах убитых. Убитые, раненые, пленные – было всё.

В других крупных городах летом 1980-го продолжались поджоги и разбои, раздавались взрывы, люди пропадали без вести.

А потом наступил четверг. Один из тех бесконечных четвергов, когда все идут на работу и погружаются в свою каждодневную суету, несмотря на страх выходить из дома. Только улицы больших городов заполнили танки и бронетехника. На удивлённые вопросы политиков разных мастей и общественных деятелей, пытавшихся дотянуться до военных в высоких кабинетах, доходила новость об учениях НАТО.

– А, раз НАТО, значит, так надо, – обывательски и с нотками необъяснимого сомнения отзывались беспокоившиеся.

На самом же деле под кодовым названием «Операция „Флаг“» готовился военный переворот.

После полуночи танки и бронетехника рассредоточились по стратегически важным точкам – домам лидеров политических фракций.

На другом конце планеты, в Совете безопасности США, раздался телефонный звонок.

– Ребята в Анкаре сделали это, – доложили из Турции.

Садреттин-бея, диктора государственного радио, буквально вытащили из постели, где он спокойно отдыхал после взятой на грудь ракы.

Сидя в наушниках, он будто отчётливее слышал учащённый стук своего сердца. Стране предстояло сказать, что произошёл захват власти.

«Великий турецкий народ! Турецкая Республика, являющаяся единым целым, как народ и страна, которую передал нам на сохранение великий Ататюрк, как вы видите, в последние годы провокациями внешних и внутренних врагов своему существованию, режиму и независимости…» – поставленным бархатным голосом говорил Садреттин-бей.

12 сентября 1980 года, в пятницу, собираясь, как обычно, на учёбу, Сабри-бей пробегал мимо радио, направляясь из кухни, где выключил варившееся яйцо, в ванную, в полосатых пижамных штанах и майке. Он включил радио и так и остался стоять с опасной бритвой в руках и с намыленной порослью.