Корреспондент

Фейзиоглу опешил от наглости и удивлённо поднял брови.

– Но это противоречит Конституции…

– Здесь находятся командиры. Они быстро что-нибудь сделают, – парировал Озал.

– Если какой бы то ни было из принятых нами законов будет противоречить Конституции, это будет предполагать смену Конституции, – сказал Эврен.

Договориться удалось не сразу. Но военным пухлый экономист оказался нужнее, чем они ему.

Переняв инициативу в свои руки, Озал прошёлся по высоким военным кабинетам и доходчиво объяснил, что Фейзиоглу никак не подходит на пост премьер-министра, «не потянет», уверял он.

Так Фейзиоглу не стал главой правительства, на это место назначили генерала в отставке Бюлента Улусу. Именно эту кандидатуру Озал между делом и советовал.

Между тем, взявшего разгон, Озала с его реформами постоянно тормозили. Верхушка не имела представления об экономических законах, течениях, хитросплетениях. Озал ликвидировал контроль над ценами, военные требовали контроль вернуть. Практически по любому мало-мальски значимому экономическому вопросу продолжался этот «тяни-толкай».

Улусу был подушкой безопасности, глушившей недовольство между, вечно сомневавшимися в лояльности Озала, военными и самим Озалом. И этот буфер тормозил обе стороны.

Озал в очередной раз вышел из кабинета Улусу расстроенный и подавленный.

– Военные бесчинствуют, – сказал Озал, отвечая на немой вопрос коллеги, ждавшего его на выходе из кабинета.

Логическое продолжение «Решений 24 января» пришлось спустить на тормозах.

III

Андрей Табак следил за событиями в Турции жадно и страстно.

После Института стран Азии и Африки МГУ, он считал, что ему чертовски повезло. Он по распределению попал в Главагентство. За плечами была традиционная тюркология, а на стажировке, предполагавшей дальнейшее трудоустройство, приходилось наблюдать за жизнью той страны, которую выбрал пять лет изучать по учебникам.

Андрей набил в трубку табака и закурил. Клубы пряного дыма поднялись над его белобрысой шевелюрой, которую как ни причёсывай, порядка на голове всё равно не получишь.

В его руках было сообщение Анатолия Тарасенко, анкарского корреспондента.

В трубке тлел табак, дым струйками поднимался к потолку редакции. Андрей даже перестал затягиваться. Если бы он знал, что такое реалити-шоу, он непременно сравнил бы свой интерес с реакцией зрителей «Остаться в живых» или чего-то подобного.

В нём рождались одновременно и азарт, и эмпатия, и удивление, и какой-то странный восторг.