Вальхен

А пели-то… «Наша поступь тверда, и врагу никогда не гулять по республикам нашим…» – передразнил он.

– Ну что ж делать, ребята. Деваться некуда. Будем жить. Дома, глядишь, и стены помогут…

Вечером, пока варилась картошка на ужин, Анна Николаевна распаковала сумку с запасом продуктов, всё ещё стоявшую на кухне после дневных сборов, пересмотрела то, что есть. Остатки полученного по карточкам хлеба, тыква и десяток початков кукурузы, выменянные на вещи в пригороде. Пакеты с картошкой и морковью, кусок сливочного масла, завёрнутый в пергамент, и две бутылки подсолнечного – это перед эвакуацией санаторское начальство решило раздать сотрудникам те продукты со склада, которые невозможно увезти с собой.

Обычные люди давно уже не видели никакого масла: карточек на него не было, в магазинах оно не продавалось. Все имеющиеся запасы расходились только по санаториям и предприятиям с вредным производством, где полагалось усиленное питание. Негусто на троих. Но и то – слава богу. Если расходовать продукты аккуратно, на какое-то время хватит.

Она стояла у плиты, перетапливая сливочное масло, чтобы подольше хранилось, когда в дверь постучали.

– Входите! – откликнулась Анна Николаевна и, подхватив ковш с маслом, выглянула посмотреть, кто пришёл.

– Здравствуй, Аня! – Соседка сбросила туфли и поставила у порога кухни большую сумку.

– Маша! Добрый вечер! Проходи, садись, а я буду на плиту поглядывать, ладно? А то у меня тут масло топится. Или отложить? Дело у тебя какое-то?

– Это хорошо, что масло у тебя есть.

И я тоже то, что было, перетопила. Дольше сохранится.

– Да вот, видишь, перед эвакуацией санатория всё, что не могли взять со склада в дорогу, сотрудникам раздали. Бакалею и консервы упаковали и увезли, а это разве довезёшь?

– Ну и до?бре. А то ишь – зернохранилище сожгли, ироды. Людям бы лучше раздали… Ань, дети твои дома?

– Нет ещё, вот-вот к ужину жду. Валюшка одноклассницу пошла проведать.

Там бабушка больная, они тоже не смогли уехать. Я Мишку с ней отправила, всё же спокойнее – темнеет-то рано. А что?

– И хорошо, что нет. Вот что, Анна. Я твои воспитательные принципы уважаю, но ещё я помню, как дети с голоду пухнут. Потому вот, – Мария указала на сумку, – на твою долю запасла, что было в магазине. И не спорь! Убери, пока дети не пришли, и можешь им не говорить, откуда что.

– Маша… – осипшим вдруг голосом сказала Анна Николаевна.