Немецкая мечта

– Это хорошо! – Светка воодушевилась. – Я тут подумала… А чем чёрт не шутит? Пошлю-ка я этого Ульриха на три весёлых русских буквы, и лучше буду с вами работать. А? Вы как?

– Я, конечно, сутенёром не работал, – усмехнулся Тарас, – но магазины «крышевал». Ты только Зойке не говори. Не надо, чтобы она обо мне лишнее знала.

– Ну разумеется! Всё, о чём говорим, здесь и умрёт. Про меня она тоже ничего не знает. Думает, что я до сих пор парикмахером работаю… Так что, по рукам?

– Погоди, быстрая какая, – возразил мой опытный приятель, – а нам-то от этого какая выгода? На каких условиях мы тебя «крышевать» будем?

– С Джо мы работали так – 50 на 50.

С Ульрихом – 70 на 30. Чистый грабёж!

– Ну, а с нами будет 60 на 40. Нас-то двое.

– И чо?

– А машина? Будем тебя на тачке к клиентам подвозить. Это солиднее, круче. Сразу твой тариф поднимется. А машина – Марка. Он будет, считай, твой личный водитель. Видишь, сколько выгод? Да ты, считай, на новый уровень переходишь.

– Да ну вас! – добродушно махнула рукой Светка.

 – Пусть будет так. Тем более, что вдвоём вы скорее Ульриха на место поставите.

На том и порешили.

Когда Светка вышла на лоджию покурить, Тарас толкнул меня в бок и заговорщицки зашептал:

– Видал, как всё удачно складывается? Всё, что ни делается, всё к лучшему. Я мечтал, что нас Петер к себе работягами возьмёт за копейки, переживал, когда обломилось, а оказалось – к лучшему. Со Светкой мы с тобой в шоколаде будем, и при этом рук не запачкаем – работа чистая.

За нас Светка вкалывать будет.

В тот же вечер мы приступили к нашей новой работе.

VII

Уже совсем стемнело, когда Светка начала приготовления. Она нарядилась в сетчатые чулки, напялила туфли на платформе, короткую кожаную юбку чёрного цвета, красный топ, больше похожий на бюстгальтер, обнажающий плоский животик, в уши вставила крупные пластиковые серьги с какими-то переливающимися стекляшками. Затем она уселась перед зеркалом и стала наносить боевой раскрас: на скулы – тёмные румяна, на веки – фиолетовые тени, на длинные ресницы – тушь толстым слоем, отчего ресницы казались выше бровей.

Брови она насурьмила, на губы нанесла коричневую помаду. Так она выглядела намного сексуальнее, гораздо старше, и уже не производила впечатление подростка. При этом Светка заметно нервничала, да и я, честно говоря, тоже. Только Тарас сохранял спокойствие. А нервничали мы из-за Ульриха. Он-то пока не знал о нашем договоре.