Немецкая мечта

Словно во всём мире только он один и остался… Когда начало светать, силы оставили его: перевозбуждение стало спадать, адреналин сменила сонная апатия. Однако он продолжал идти.

Рассвело… Самую страшную и длинную ночь в своей жизни он пережил, можно было выдохнуть… А уж если выдохнул, значит, расслабился, вот тут-то и стало заметно – и что идти тяжело, и что бессонная ночь даёт о себе знать, – стал накатывать сон. А чтобы не накатывал сон – надо накатить: у Тараса для этой цели в рюкзаке болталась бутыль с разбавленным спиртом «Абсолют».

Примерно в одиннадцать часов утра он вошёл в какой-то город, где стал тормозить все фуры и спрашивать, не едут ли они до Германии, не подбросят ли. И опять ему повезло. Водитель одного грузовика, пожилой мужик, услышав русскую речь, приветливо разулыбался:

– Из Союза?

– Да.

– Как там?

– Тяжело.

– Понятно… В Германию?

– Да.

– Садись, братишка.

В тёплой кабине Тарас окончательно расслабился, разомлел, да и выпитый спирт дал о себе знать, в общем, уснул намертво. Водитель с трудом растолкал его.

– Эй, просыпайся!

– Что? Где мы?

– Германия. Приехали.

Во Францию Тарас добирался тем же путём: останавливал большегрузы и спрашивал водителей на скверном немецком, не довезут ли его до Франции. Вот так и попал он в Страсбург, в сборный пункт Французского иностранного легиона, где через день и состоялось наше знакомство.

Так, за разговорами, мы приехали в Ганновер. Меня охватило такое ликование, словно я вернулся на родину после долгой разлуки. С замиранием сердца я смотрел на знакомые, уже полюбившиеся мне места. Ну всё, странствия окончились.

Мы отыскали дом, где жили Петер и Зоя.

Дверь открыл худощавый и узкоплечий черноволосый парень с длинным носом. Он удивлённо уставился на Тараса.

– Здорово, Петер!

– Тарас, ты?! Какая хорошая встреча! – на русском он говорил бегло, но с сильным акцентом.

В прихожей появилась красивая породистая девушка в облегающих её широкие бёдра легенсах, с огромными карими глазами, опушёнными длинными ресницами, с копной безукоризненно уложенных каштановых волос, подстриженных под модный тогда «каскад». Её грудь едва не вываливалась из глубокого выреза тоже облегающей майки.