неОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ

Нужно сказать в защиту моей судьбе, что пару раз за эти дни она подкидывала мне неплохие возможности побороться со страхом и, конечно же, вдогонку не один шанс этот страх победить; вокруг меня кишело с дюжину неравнодушных к моим нарукавникам дайверов и один из них, самый, видимо, смелый предлагал не далече, как накануне свою помощь, клятвенно заверяя научить «best swimming». И я любезно отвечала чаяниям моего тьютора ровно до того момента, пока его пальцы под водой не вплелись в мои, как мне показалось, слишком уж откровенно.

Я расстроилась… искренне… надолго… ровно на двадцать часов. Но сегодня ноябрьским тёплым утром 2014 года я вновь вернулась на El Fanar полная решимости дать шанс моему тьютору и автоматически шанс себе.

Однако, была небольшая загвоздка – я не знала ни имени, ни фамилии моего «благодетеля» и, что самое печальное – абсолютно не помнила его внешне. Для меня он остался в памяти безликим дайвером в сером гидрокостюме… или нет,… в чёрном… вроде как в чёрном, вроде как с капюшоном или… без капюшона… Словом, единственным признаком отличия от прочих были глаза, точнее, это единственное, что я разглядела под ворохом снаряги.

Но и тут, без особого восторга на опознание… такие, знаете ли, обычные, тёмно-карие арабские очи, каких на пляже, как оказалось, было не сосчитать!

Смотреть в глаза арабу более трёх секунд – нарваться на занудные попытки познакомиться и испорченное навязчивым ухаживанием и откровенным хамством настроение! На целый день! Однозначно! Но моя близорукость не позволяла распознать знакомые черты лица за пару мгновений.

Посему я на свой страх и риск разглядывала снующих мимо меня дайвмэнов долго и тщательно. Гордо задержав взгляд на очередном арабе, расположившемся на лежаке напротив, и не увидев должной ответной реакции, типа: «О, привет, как дела, а я тут тебя пол дня ищу по пляжу бегаю, хочу плавать научить!» я решила оставить свои тщетные попытки поиска. Хотя… реакция всё-таки была, причём взаимная – улыбка на улыбку, у него, видимо, от удовольствия, а у меня от разочарования.

В печали и раздражении я, надув злосчастные оранжевые подушки, прошоркала по пирсу к кромке воды… стыд за собственную нерешительность не давал мне покоя, но страх снова оказался сильнее. Что действительно терзало меня, так это данное Наиле обещание торжественно похоронить нарукавники, провозгласив сегодня за предстоящим ужином, победу над самой собой.