Наследники исполина

 – Его следует разделить.

«Лицемерка! Не ты ли пыталась покончить с собой после того, как августейшая стерва запретила тебе носить траур по собственному отцу. Ведь он не королевской крови! И ты не носила. А теперь плачешь?» Петр смотрел ей прямо в лицо.

– Наша мучительница скончалась, и никакие силы более не удерживают нас друг возле друга. Я надеюсь, вы рады?

Екатерина вспыхнула.

– Вам не кажется, что, отказавшись от законной супруги, вы можете оскорбить религиозные чувства своего народа?

– Нет, – ледяным тоном отрезал он.

 – А вам не кажется, что вы стараетесь быть более русской, чем сами русские?

Она молчала.

– Скажите, сударыня, – ядовито спросил Петр, – если бы судьба забросила вас к киргизам или алеутам, вы бы тоже мазали волосы салом и гадили под шкуру в чуме?

– Это все, что вы намеревались узнать? – Екатерина повернулась к двери. – В таком случае я вернусь к телу государыни и буду молиться. Кстати, – мстительная улыбка тронула краешки ее губ, – вы никогда не задумывались, о чем я молюсь?

– Зачем он сюда ходит? Лучше бы вовсе не являлся, – тихо шепнула маленькая княгиня Дашкова, дежурившая вместе с другими дамами у траурного катафалка.

Рядом с императором она заметила свою сестру, которая ласково поманила ее пальцем.

– Как твое здоровье, душенька? – Елизавета Воронцова обхватила талию княгини полной рукой. – Государь беспокоится о тебе. Идем отсюда, здесь скучно.

Дашкова инстинктивно отстранилась, но ее уже сменила у гроба другая дама, и она последовала за сестрой.

Из смежных покоев доносились смех и веселые голоса. До бесстыдства ярко горели гроздья свечей, многократно отраженные в зеркалах.

Государь вел игру в кампи. Екатерину Романовну потрясло, что здесь, всего в двух шагах от тела покойной императрицы, люди пили, ели, хохотали, говорили дамам двусмысленности, жульничали за картами, и она в своем простом траурном платье нелепо смотрелась среди разодетой публики.

Воронцова держалась хозяйкой вечеринки и принимала от присутствующих странные поздравления.

Несколько прусских генералов из голштинцев Петра Федоровича, как бы обмолвясь, пару раз назвали ее: «Ire Meiestat!» – Ваше Величество!

Княгиня начинала чувствовать, что ее самые худшие подозрения относительно сестры оправдываются.

– Тебе, дитя мое, следует меньше бывать в обществе великой княгини. – Елизавета тронула локоть Дашковой.

– Императрицы, – решительно поправила та.

Полное благостное лицо Воронцовой затряслось от смеха.