Наша жизнь с г-м Гурджиевым

    Фома де Гартман

Фома Александрович де Гартман родился в 1885 году на Украине в родовом поместье, находившемся рядом с деревней Хоружевка к востоку от Киева. Склонность к музыке в нём проявилась в четыре года, и он любил выражать себя в музыкальных импровизациях. Волшебные сказки не давали ему покоя с самого детства и стали повторяющейся темой его работ. Возможно из-за раннего влияния его немецкого двоюродного дедушки, Эдуарда фон Гартмана, автора «Философии бессознательного», он начал сильно желать «чего-то» неведомого в обыденной жизни и это страстное желание никогда его не покидало.

Де Гартман с раннего детства рос среди культурных людей, близко к земле, окружённый крестьянами и ремесленниками старой России. Он был всегда благодарен тому, что пережил понимание взаимосвязи жизни и природы, и за познание духа и образа жизни людей, так хорошо описанных Чеховым.

В девять лет эта счастливая пора прервалась смертью его отца, капитана гвардии. Мать зачислила Фому кадетом в военную школу в Санкт-Петербурге, оконченную когда-то его отцом.

Особый талант Фомы де Гартмана был быстро замечен, и ему позволили проводить всё свободное время в музыкальных студиях.

Ему было только одиннадцать лет, когда Антон Аренский принял его своим учеником по гармонии и композиции, и Фома учился у него до тех пор, пока Аренский не умер в 1906 году. У Аренского он впервые встретил Сергея Танеева, у которого позже изучал контрапункт. Также он занимался у Анны Есиповой-Лешетицкой по технике фортепиано.

В 1903 году Фома получил диплом Санкт-Петербургской консерватории, бывшей тогда под руководством Римского-Корсакова. В том же году он окончил военную школу как младший офицер гвардии, и его ждали годы активной службы. Несмотря на это, он находил время сочинять и вошёл в музыкальную и театральную жизнь Санкт-Петербурга. В год своего выпуска де Гартман написал музыку для постановки Мариинским театром трагедии Дюма «Калигула» – это было первое заметное публичное представление его работы.

Через год или два Аренский писал Танееву про де Гартмана и прокомментировал:

Обратите внимание, что в конце его самого первого сочинения, прелюдии в ля-бемоль мажор, опубликованной Юргенсоном, есть пять или шесть нот, которых не существуют на фортепиано вообще. Клавиатура должна расшириться почти на семь дюймов, чтобы вместить их.