Холодная весна. Годы изгнаний: 1907–1921

Она назвала себя – Горизонтова – и сказала, что хотя она и не знакома с Черновым, но пришла просить помочь ей: у нее нет денег на железнодорожный билет в Париж, где ей предлагают работу.

Няня поняла, с кем имеет дело, и, усадив незваную гостью, поднялась наверх к маме и передала ей просьбу Горизонтовой. Мама и все другие обитатели дачи поспешно наскребли наличные деньги – в доме всё чаще наступали периоды длительного безденежья, и набрать их было нелегко. Однако никто из жертвующих не захотел спуститься вниз к подозреваемой в убийстве.

Няня как ни в чем не бывало передала ей собранную сумму. Затем, подогрев остаток утреннего кофе, она напоила Горизонтову. Мало того, няня сняла со сковородки жарившиеся к обеду котлеты и завернула их в бумагу; перевязав веревочкой аккуратный пакет, она отдала его Горизонтовой на дорогу.

После ее ухода все взрослые, притаившиеся наверху, шумно сбежали по лестнице и принялись расспрашивать няню, как она обошлась со своей “гостьей”. Когда няня сказала, что отдала ей обеденные котлеты и придется довольствоваться одним супом из овощей, все дружно рассмеялись:

– Нянечка, что вы? И кому вы их дали?

– А не все ли равно? – невозмутимо ответила няня.

 – Может, она голодная.

11

Осенью 1913-го, в первый раз за долгие годы жизни за границей, мама решила поехать на три месяца в Россию – в Петербург и в Москву. Она путешествовала легально, со своим старым паспортом, оставшимся у нее со времени ее первого замужества, но стараясь не слишком привлекать к себе внимание полиции.

В Петербурге мама остановилась у Софьи Исааковны Чацкиной-Сакер

, редактора литературного журнала “Северные записки”. В ранней молодости С.И. была женой маминого старшего брата – Евгения Елисеевича Колбасина; этот брак продлился недолго – какое-то трагическое несоответствие разрушило его.

Софья Исааковна – тетя Соня, как мы ее называли, – была единственной дочерью образованного и богатого петербургского врача. Рано овдовев, доктор Чацкин перенес всю любовь на дочь и боготворил ее.

С помощью незамужней сестры он решил дать ей необыкновенное воспитание. По его желанию она выросла в роскоши и была окружена исключительно художественными предметами, воспитывавшими вкус. Ей давали в руки только книги, бывшие на уровне самых высоких эстетических оценок того времени. Отец хотел оградить ее от всего, что он считал грубым и низменным в жизни. Соня училась дома c профессорами из петербургской элиты – отец не хотел отдавать ее в учебное заведение.