Потерянные судьбы. Роман

– Какой-такой платочек? – оживился Трофимов, пытаясь скрыться в хате. – Ничо?го я не знаю, об чём ты мене тута гутаришь…

– С красными цветочками… – добавила низким голосом Мария, взглянув на Стешку. – Тот, шо на сеновале ты нашла…

Ох, не хотелось Степаниде вспоминать про находку – присвоила она себе «подарочек» с превеликим удовольствием.

– Не помню, – вдруг выпалила хозяйка дома.

– Запамятовала? Дык я напомню, – стыдно Маньке было признаваться, как, почти год назад, приходила на конюшню проверять мужа, но соседей необходимо поставить на место, чтобы больше неповадно было лезть в чужую семью.

 – Када Порфирия мы поймали с женщиной на се?нце… А? Вспомнила?

– Енто когда ж? – Иван посмотрел на жену. – Ты не сказывала…

– Вот теперича рассказываю. В ту ночь ты пришел домой обожжённый… И подумал, шо кудый-то я собралася, а я домой ужо вернулася…

– Так ты шо? На конюшне была?

– Была, Ванюш… – Маша опустила глаза. – И усё из-за ентой злыдни! Сбила меня с толку. Иди, говорит, проверяй – мужик твой с Томкой!

– Ах, вона шо… – ещё сильнее разозлился Иван.

 – Меня, значится, проверять… Хорошо ж ты устроилси, Порфирий… Рыло своё мохнатое под тюфяк, а меня по хребту? Давно ль Рябой заборы перестал чинить да огород перекапывать?

Все разом взглянули на Трофимова.

– А шо я? Шо? – Порфирий хотел было уйти внутрь, попятившись назад, но жена его остановила.

– А ну! Стоять! – у Степаниды прорезался голос. – Огород? Рябой? Енто ты вот так подсоблять Ваньке на конюшню бегал ночами?

– Стешенька, золотце моё…

– К Гальке Рябой? Она ж известная на хуторе… – Трофимова втянула голову и подняла плечи, будто готовилась к прыжку.

 – Енто ейный платок, шо ли, я на стогу нашла?

– Не её, Стешка, – Мария смотрела на семейную пару с презрением. – Лидки Ивановой.

– Шо? Как енто? Как Лидки? – Стеша начала заикаться.

– А вот так. Ентот платок подарила ей её подружанька, Томка! Мне Лидка сама сказывала и хвалилась исчо, показывая, какой же дорогой подарочек ей преподнесла подруженька ко дню рожденью…

– Ах, ты ж гадына! – Степанида схватила мужа за последние волосёнки и нагнула его голову вниз.

 – Ах, ты ж кобелина треклятая! С Лидкой? Да исчо и к Рябой бегаешь?

Степанида завалила мужа на пол, схватила метлу и стала лупить вдоль спины. Порфирий кричал от боли и уворачивался. Просил прощения, но жена его не слышала.

Ваня и Маша не стали боле злорадствовать, ушли домой.

Стешка же, отлупив мужа как следует, рванула в дом Ивановых.