Потерянные судьбы. Роман

Дополов грядки, Нюська встала, потянулась и бросила взгляд на маму, развешивавшую только что постиранное бельё на верёвку.

– Чаво глядишь? Усё повыдергала?

– Усё-ё, – протянула девочка. – Мам, я на речку…

– Иди. А ты Черныша кормила?

– Ой, не… – Нюся быстренько помыла грязные руки в корыте, предназначенном для поливки.

Забежала в хату, открыла чугунок с варёной картошкой. Достала три картофелины, размяла их, добавила кусок хлеба, всё это залила молоком и понесла обед щенку.

Черныш сидел в будке смирно, не обращая никакого внимания на опекуншу.

– Ешь, мой маленький, – Нюся поставила плошку перед щенком и присела на корточки. – Ну, шо ты?

Девочка протянула руку, чтобы погладить по голове. Неожиданно Черныш клацнул зубами.

– Ой, ты шо? – девчушка одёрнула руку и упала назад. – Ма-ам! Он меня чуть не цапнул! Он мыла наелся, вон, пена течёт!

– Якый ты… – подошла Мария к будке и наклонилась. – Хворый наш Черныш, Нюсенька.

***

Черныша закопали за сараем, под кустами засыхающей чёрной смородины.

– Чумка, етить колотить, – ругнулся Иван, очищая лоток лопаты от земли сорванным пучком травы. – Такого волкодава упустили.

– Не плачь, Нюсенька, – успокаивала разревевшуюся дочку Мария. – На то воля божья, шо поделашь.

Нюся вытерла лицо и тихонько поплелась в хату. На полу в комнате сидел пятилетний Володька и складывал из спичек конус в виде халабуды[12 - шалаш].

– Ты шо делаешь? – поинтересовалась девочка у брата.

– Не бачишь[13 - не видишь]? Костёр сбираю, – довольный мальчишка продолжал складывать воображаемый хворост.

– Я тебе чичас[14 - сейчас] покажу, костёр! – закричала Нюся, собирая рассыпанные спички. – Я тебе задам!

– Отдай! – мальчик зажал коробок в руках и начал кусаться. – Я усё батьке скажу!

Володька прокусил сестре запястье и выбежал на улицу со слезами на глазах.

Следом бежала Нюська.

– Я тебе задам! – кричала девочка, пытаясь догнать брата.

– Папка! – мальчик подбежал к отцу и спрятался за ним. – Она меня лупсует[15 - лупит, бьёт]!

– Воротайся! – Нюся подлетела к Вове.

– А ну, стоять! – отец схватил за руку дочь и резко развернул к себе. – Ты пошто Вовку тюкаешь? Шо ни день, то вопли от мальца! Кажний [16 - каждый]день он жалится…

Не разобравшись, в чём дело, Иван схватил толстый прут, которым погоняют корову на пастбище, и с силой ударил девчонку по руке. Нюся взвыла от боли.