Птичка польку танцевала

Бросив этот листочек в ворох других, Анна поставила на ладонь миниатюрную шахматную фигурку и погрозила ей пальцем, словно это и был тот самый Борзяк.

Все эти послания ожидала одинаковая судьба. Собрав достаточную кипу, Рая относила их в театральную уборную, в место, не имевшее отношения к гримированию и вообще лишённое какой бы то ни было поэзии. Там на длинном гвозде среди обрывков газет всегда было полно бумажек с подобными мольбами и даже угрозами.

– Ой, Анна Георгиевна, цикламены опять прислали, поглядите! Шикарные…

Приподняв изящную корзинку, Раиса погрузила своё лицо в цветы.

– А запах! Вот первый раз вздохнёшь… – она протяжно потянула носом, – вроде ландыш! А второй раз вздохнёшь – розы. Долго цвести будут!

– У меня дома предыдущие ещё не увяли, – сказала Анна.

В прошлый раз были цикламены без письма, но теперь среди нежных стеблей белел конвертик.

Раиса с любопытством открыла его.

– «Мои чувства к вам сделали меня эгоистом… Забываю обо всех и обо всём – кроме того, что… – она читала всё тише, а под конец растерянно подняла глаза на Пекарскую, – что опять хочу увидеть вас.

Анна отобрала у неё записку, положила на столик. Такому посланию было не место на гвозде. А Рая засмущалась, как будто подслушала чужой нежный разговор.

– То-то я сегодня чихала с утра! В пятницу чихать – это к важному письму или к нечаянной встрече. Серьёзный мужчина… В следующей корзинке руку и сердце предложит.

Раиса глуповато улыбнулась.

Пекарская потеребила записку на столике и задумчиво произнесла, обращаясь то ли к костюмерше, то ли к автору письма:

– Я замужем уже была…

Она вдруг тряхнула кудрями, рассмеялась.

– Спасибо, больше туда не хочу! Он был тенор. Мы с ним ездили Бог знает по каким дырам. Ужасная нищета и никакой надежды! Я так оголодала, что забыла, как надо есть – ну, в смысле, жевать, глотать… Он кормил меня с ложечки.

Костюмерша горестно охала, слушая.

– Подождите плакать, Раечка, это только первое моё замужество! Потом тоже много всякого происходило.

Некоторые романы Пекарской были тайными, имена поклонников – громкими, но Анна не собиралась рассказывать о чужих мужьях.