Поговори со мной

Он стоял поодаль, у двери, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки. Парень был высок, но при этом, в отличие от Саши, сложен пропорционально, мезоморфно. Он, конечно, не был качком, но его руки покрывали красивые бугорки мышц. Лицо его было необычным. Оно было светлое и очень открытое, но при этом, наверное, из-за сложения бровей, несколько строгое. Нос у парня был прямой с лёгкой горбинкой, а полные губы расплылись в забавной, чем-то детской, улыбке. Ярко выраженные скулы оттеняла через-чур взлохмаченная волнистая шевелюра.

В тот момент, когда, изучая его внешность, я дошла до строгих небесно-голубых глаз, при этом сверкающих озорными искорками, мы впервые встретились взглядами. Я до неприличия долго смотрела на него, однако он тоже взгляда не отводил. Что-то мне подсказывало, что он, в отличие от своих друзей, видит меня не в первый раз…

– Для друзей – Серёга, – весело заявил красивым чистым голосом Сергей, и я наконец-то опомнилась и отвела глаза.

Он, в два размашистых шага очутившись рядом со мной и не дождавшись согласия крепко пожал мою руку.

– Ну что же, вот и познакомились, – прокомментировал ситуацию Максим, когда Сергей отступил назад и вернулся обратно к своему косяку. – А теперь скажи, ты вообще знаешь, что это такое?

Максим кивнул на бумагу, которую я, оказывается, всё это время прижимала левой рукой к груди. Я помотала головой и наконец протянула ему свёрток, почувствовав, как кровь прибывает к моим щекам.

Максим одобрительно кивнул и, взяв бумагу из моих рук поднялся с табурета. Когда он отошёл в сторону, защитная стена между мной и Сашей пропала. Мне стало как-то не по себе, я просто физически чувствовала, что он всё ещё не прочь разделаться со мной. Однако Максим дошёл до шкафа, положил бумагу на полку и, к моей радости, вернулся на своё место, вновь отгородив меня от опасности.

Я облегчённо вздохнула. Макс, заметив это, повёл бровью, но ничего не сказал, только лишь поинтересовался зачем мне понадобилась эта бумага. Его голос стал ещё более непринуждённым, теперь он говорил со мной не как с допрашиваемым, а как со старым другом. Его кошачьи глаза выражали истинный интерес к происходящему, а улыбка искреннее дружелюбие.