Поговори со мной

Для меня Петербург так и остался серым, вечно мокрым от моросящего дождя и слякоти, местом, где, если повезёт и выйдет солнце, ветер начинает поднимать с дорог вихрем пыль и мелкие камни, которые норовят попасть тебе в глаза. Возможно, я недостаточно культурна и чего-то не понимаю, ведь многие считают этот город культурной столицей России. Может быть, чтобы почувствовать это, нужно жить в самом центре этого города, у Невы, по вечерам гулять по набережной, а по выходным посещать выставки и музеи. Но дело в том, что мне не нравились набережные.

И я не выносила музеев, в которых к искусству можно было прикоснуться только душой. Впрочем, может у меня была просто недостаточно чувствительная душа…

В общем, в большом городе мне чего-то отчаянно не хватало. Каждый вечер я с грустью вспоминала окраину небольшого района пригорода, где мы жили до того, как переехать сюда. Рядом с нашим домом был парк, больше похожий на лес, и никто не орал во дворе. Домик-то был всего на двадцать квартир, а соседний находился в ста метрах дальше по каменистой дороге, и был также мал.

И, хоть та наша квартира была не самым лучшим местом, в котором мне, за мою не очень длинную жизнь, приходилось жить, там, по крайней мере, за окном вместо фонарей были звёзды…

***

Сергей.

На улице громыхнуло и, без предупреждения, начался густой майский ливень. Небо сразу помрачнело. Туча, накрывшая поля до самого леса, появилась с востока всего за пару десятков минут, хотя по радио ничего подобного утром не обещали. Я поймал последнюю курицу из тех, что сбежали, и закинул её в сарай, а потом поплотней закрыл дверь.

Я стоял под узким козырьком крыши и смотрел, как крупные капли, больше напоминавшие град, приземлялись на грязь, и она разлеталась в разные стороны. Надо было идти к дому, пока не образовались большие лужи. Я вышел из-под козырька и размерено направился в сторону крыльца. Из-за двери высунулась бабка и осуждающе на меня посмотрела. В доме дед шуршал газетами, пытаясь найти спички, видимо он собирался разжигать печку.

Бабка проследовала на кухню и оттуда деловито заявила:

– Ты бы мог и помочь, а не шляться без дела. Дед вон весь день в поле ворочается, чтобы тебя, дурака вырастить, а ты даже по хозяйству подсобить не можешь.

Я знал, что возражать бесполезно, потому что в этом доме то, что думал я, имело значение в последнюю очередь, поэтому просто взял охапку дров из скрипучей деревянной дровницы в коридоре и направился к большой белоснежной печке.