День независимости

На его счастье, ему повезло, что следователем по его делу назначили женщину, и отцу не составило большого труда завоевать ее сердце. Дело каким-то образом закрыли, ограничившись условным наказанием. Пока отец был под следствием, заболела и умерла от рака мать, которую он любил и не мог простить себе то, что не проводил ее в последний путь.

Отец был не очень разговорчивым человеком, он не любил пустую болтовню, и ему не нравилось, если я начинал «распускать уши», прислушиваясь к разговорам, которые обычно вели мужики где-нибудь в предбаннике или на пляже у реки.

Он никогда меня не наказывал, но я его боялся и слушался беспрекословно. Со слов матери, в раннем детстве он не считал за великий грех прикладывать ко мне свою руку, но однажды я просто перестал к нему подходить и называть его папой, и эта история его настолько потрясла, что больше он ни разу не позволил себе меня шлепнуть и, тем более, ударить.

Когда мне было три года, родители решили уехать из Иркутска. Выбор нового места жительства был спонтанным.

Они решил уехать туда, где тепло и много фруктов – на Украину.

Из Иркутского периода моей жизни в памяти осталось немного.

Помню как мы с моим другом с первого этажа, четырехлетним Вадиком уходим из дома и идем по улице, взявшись за руки. Навстречу нам идут люди, возвращающиеся со смены с авиазавода. Наша дружная парочка привлекает их внимание, и кто-то из них привел нас домой, где нас уже потеряли. Года через два, после нашего отъезда из Иркутска, Вадик умрет от малокровия, и это будет моя первая потеря в жизни, которую трудно было понять.

Еще я помню раннее утро, кухня едва освещена слабым солнечным светом, родители еще спят, а я, едва дождавшись рассвета, в одной рубашке, пробираюсь по холодному полу на кухню и ем ложкой застывший в кастрюле кисель.

Помню сибирскую зиму, – холодно и снежно, я пытаюсь скользить на детских лыжах, но они сбиваются с ноги, и я через шаг падаю.

Помню, как нахожу в секретном отделении швейной машинки пачку презервативов и бегу во двор, чтобы порадовать ребятню солидным запасом надувных шариков.

Я успеваю надуть пару шаров, прежде чем приходит смущенная мама и реквизирует весь пакет.

Помню, что в детстве меня пугала церковь, которая находилась в роще, где стоял дом моей бабушки. У меня сохранилось воспоминание, как мы с бабушкой со свечами в руках ходим по кругу под печальное пение невидимого хора, от которого хочется плакать и бежать вон.