Фёдор Абрамов

Не свой ли дом описывал Абрамов в повести «Деревянные кони»? «…Ах, какой это был дом! Одних только жилых помещений в нём было четыре: изба-зимовка, изба-лестница, вышка с резным балкончиком, горница боковая. А кроме них были ещё сени светлые с лестницей на крыльцо, да клеть, да поветь сажень семь в длину – на неё бывало заезжали на паре, да внизу, под поветью, двор с резными стайками и хлевами…» Утверждать не будем – не знаем.

Но сохранилась зимняя изба, являвшаяся той самой «избой-зимовкой», в которой той суровой високосной зимой и появился на свет будущий писатель.

Когда рядом с ней стоял огромный дом-богатырь, то эта малая избёнка терялась среди большой усадебной постройки, «таяла» на её задворках, и свет в её небольших оконцах загорался лишь в холодное время года, когда сюда до самой Евдокии весенней перебиралась зимовать большая крестьянская семья.

Небольшая, приземистая, словно сгорбившаяся от тяжёлой ноши, в десяток почерневших от времени венцов, рубленных в простой тёплый угол, эта изба и поныне стоит на высоком веркольском угоре, по-местному – абрамовском печище, откуда открывается вид на речной простор Пинеги, на её русло, широкое, просторное, на лесные дали, что не окинуть взором, на монастырь Святого Артемия Веркольского, что вырос много веков назад на северной русской сторонке.

Поразительно, но в избе и по сей день сохранилось кольцо, притороченное к потолку, для подвешивания зыбки, в которой качали младенца Федю.

К рождению сына Фёдора у 37-летней Степаниды Павловны и 42-летнего Александра Степановича Абрамовых уже было трое сыновей – Михаил пятнадцати лет, девятилетний Николай, шестилетний Василий – и дочь Мария двух лет.

Дочь Анна умерла в детстве, Мария – во младенчестве (не путать с Марией Александровной, родившейся позже – в 1918 году), и свидетелями появления на свет их младшего брата Фёдора быть не могли.

О главе семейства – Александре Степановиче Абрамове мало что известно. Не сохранилось ни одной фотокарточки, на которой был бы запечатлён младший сын веркольского крестьянина-старообрядца Степана Кирилловича Абрамова, да и сам Фёдор Александрович, вовсе не знавший и не помнивший отца, не представлял себе, как тот выглядел.

Некоторый пробел в сведениях о роде Фёдора Абрамова восполняют переписные листы Первой всеобщей переписи населения в России, состоявшейся в 1897 году. До этого года о своих крестьянских корнях можно было узнать разве что в сохранившихся ревизских сказках да из духовных росписей церковных приходов.