Легенды Крыма. Полный сборник

Жаль стало отцу Самсонию старой отузской помещицы, не из корысти, а от чистого сердца; Что-то задумал он и стал просить:

– А вы ее, отец игумен, все-таки уговорите; грибы будут сейчас за церковью, в дубняке.

– Насадишь, что ли? – усмехнулся отец Николай, но обещал похлопотать.

И действительно помещица, к общему удивлению, собралась и приехала со всей семьей в монастырь.

Обрадовались все ей, радовалась и она, услышав знакомый благовест монастырского колокола. Точно легче стало на душе и притихла на время болезнь.

– Ну, вот и, слава Богу, – ликовал, потирая руки, отец Самсоний.

– Отдохните, в церкви помолитесь, а завтра по грибы.

А сам с ночи отправился в грибную балку у лысой горы и к утру, когда еще все спали, успел посадить в дубняке, за церковью, целую корзину запеканок.

Только что кончил свои хлопоты, как ударил колокол. Перекрестился отец Самсоний и сел под развесистым дубом отдохнуть. От усталости старчески дрожали руки и ноги, и колыхалось, сжимаясь, одряхлевшее сердце.

Но радость затуманилась, когда увидел, что с верхней скальной кельи спускается суровый схимник, старец Геласий. Побаивался отец Самсоний старца и избегал встречи с ним. Ворчал Геласий, всех корил, ласкового слова от него не слыхали, никто не видал, чтобы он когда-нибудь улыбнулся.

– Мирской суетой занимаешься! – набросился он на Самсония.– Обман пакостный придумал.

Упало от этих слов сердце у отца Самсония, ушла куда-то светлая радость и не вернулась даже тогда,, когда очарованная старуха, срывая искусно насаженную запеканку, воскликнула:

– Ну, значит, еще мне суждено пожить. А я уж и не чаяла дотянуть. Потом, глянув в сторону Самсония, добавила:

– Да что с тобой, отец Самсоний?

– Нездоровится что-то. Состарился, сударыня.

В это мгновение возвращался Геласий из церкви, остановился, погрозил пальцем, сказал скрипучим голосом:

– Где копал, там тебя скоро и зароют.

Испугался Самсоний не на шутку. Всегда пророческими были слова старца – сбывалось они:

– Значит, скоро зароют…

– Да что с тобой сталось, отец Самсоний, ты белым стал, как мел? – допытывалась помещица, уезжая из монастыря.