Невеста огненного дракона

Впрочем, для Астора, похоже, такое меню тоже не было приемлемым: он не стал даже садиться, остановился в метре от стола и окинул его мрачным взглядом.

– Где кухарка? – сухо бросил дракон.

– Моя бы воля, я бы ее в этой бадье утопил, – Беан вытащил застрявшую в зубах косточку и поморщился. – Редкостная дрянь.

– Вато питательно, – отозвался Фаун, наворачивая похлебку за милую душу.

Похоже, ему одному здешняя еда пришлась по вкусу, и Астора этот факт отчего-то насторожил.

– Кто это готовил? – он подозрительно прищурился, глядя на Фауна, и меня посетила смутная догадка.

Причем не только меня: остальные тоже повернулись к беззубому солдату, за столом воцарилась тишина, нарушаемая только смачным чавканьем самого Фауна. Ощутив на себе всеобщее внимание, он замер с ложкой у рта, а потом вжал голову в плечи.

– Ну я… – нехотя признался воин. – А фто мне было делать? Кухарка не фтала готовить…

– Не стала, – глухо повторил Астор, и его губы сжались в тонкую, как лезвие ножа, линию.

– Не буду, говорит, и тофька! – продолжил Фаун. – Как бы я ваф офтавил голодным, лир? Приготовил, как мог. Да вы попробуйте! Я фтаралфя, от дуфи…

– Какая у тебя душа, собачий ты потрох?! – взорвался Вурк. – Признавайся, ты из крыс и тараканов это варил, а?!

– Нет, там мяфо было… В углу… – окончательно сник Фаун, но Астор не стал дальше слушать его оправдания.

– Прости, Лена, – сказал он мне. – Боюсь, завтрак отменяется. Ты можешь пока вернуться в спальню, я должен разобраться здесь.

За сим он направился к выходу из зала, видимо, рассчитывая, что я подчинюсь. Но я не собиралась оставаться в стороне. Помнится, я где-то прочла одну мудрую вещь: «Хочешь узнать, какой человек, посмотри, как он обращается с подчиненными». Думаю, с драконами это тоже работает. Со мной-то Астор, ясное дело, был мил, как агнец, ведь на меня у него были большие планы. Но что же он сделает с кухаркой, которая отказалась его кормить? Если он жесток, то лучше бы мне сразу об этом узнать.

Кухня представляла собой еще более унылое зрелище, чем зал. Грязной посудой было заставлено все: шаткие пирамиды тарелок, мисок и лоханей высились едва ли не до потолка. Положи сверху перышко – и вся эта конструкция с грохотом и помпой обрушилась бы на всех, кто ненароком оказался поблизости.