Битва за Ориент

Дорошину, достаточно уже тёртому на тот момент переводчику, имевшему за своими плечами опыт работы со спецконтингентом как в Союзе, так и в двух предшествовавших ливийской загранкомандировках в Сирию и Северный Йемен, пришлось несладко. Он и его коллеги столкнулись не только с непониманием местной стороной истинных целей присутствия в стране советских людей, но даже и с фактами открытой агрессии против них.

Постепенно, видя, как самоотверженно, невзирая на условия быта, время суток и тяжёлый климат, трудятся советские хабиры[3 - Специалисты (арабский язык).

«Как же изменилась жизнь с тех пор, особенно в его собственной стране!» – думал Дорошин. Перед отъездом в Союз ему едва исполнилось тридцать два, в самом расцвете сил! И если бы кто-то сказал ему тогда, что он вернётся сюда уже в новом веке, отслужив в армии и далеко не молодым человеком, – не поверил бы.

Кто же мог подумать, что обстоятельства заставят его, пятидесятисемилетнего мужчину, вернуться сюда вновь? Подполковник запаса, при совке жил бы себе припеваючи на пенсию в 220–230 «рэ» и ещё бы детям помогал!

Да только перевернулось всё на сто восемьдесят градусов, и полетела прежняя жизнь вместе с мощной когда-то страной в тартарары! И пенсия копеечная, и семьи как не бывало: жена и сын живут теперь отдельно от него.

Павел совсем не хотел лететь в Ливию. Не хотел вспоминать прежнюю жизнь: как они любили друг друга здесь с женой Светланой и их сыном Никиткой в далёкие теперь уже восьмидесятые годы прошлого столетия.

Как дурили с друзьями, тоже выпускниками военного института, на полную катушку. Ходили друг к другу в гости семьями, ездили на море по пятницам, если ливийское командование выделяло автобусы. Глядели итальянскую эротику, граничащую с откровенным порно, которую крутили открыто по всем телевизионным каналам, работавшим на дециметровом диапазоне.

Танцевали вечерами в обнимку, притушив свет и целуя украдкой свои половины, пели бардовские песни под гитару, наслаждались звёздным часом Донны Саммер и Челентано. В общем – были молодыми!

Мужчина вспомнил, как у его друга, тоже переводчика-арабиста, самка попугая Жако, по кличке Ева, привезённая откуда-то из африканских глубин, очень уважала творчество итальянца. Специально для неё, потехи ради, включали магнитофонную кассету с последними песнями Адриано.