Битва за Ориент

Да и то, что произошло за последние десятилетия с ними со всеми и их страной, некогда большой и единой, разве это не жестокий роман с продолжением?! Великим французским писателям-романистам до такого не додуматься!

– И что было потом? – спросил Дорошин, вновь наполняя стеклянную посуду и ощущая искреннее желание напиться.

– А дальше было много ещё всякого: экспедиции в Африку и Азию. Тропические ливни и экзотические заболевания. Бои против наркомафии в Латинской Америке, где я лишь чудом остался в живых.

Местные наркобароны имеют не только свои вооружённые формирования, которые искусно используют условия джунглей для ведения войны, но и вполне современную боевую технику, включая малую артиллерию и авиацию. Примерно через год мне присвоили чин капрала легиона. Потом решили повысить до сержанта, но не успели. Во время экспедиции в Косово я получил лёгкое ранение, а вместе с ним и право на французское гражданство вне всякой очереди. Так положено по правилам. Не скрою, после всех своих злоключений я поначалу этому очень обрадовался. Стремился забыться, вычеркнуть прошлое из своей памяти и стать настоящим Этьеном Фуше. Делал снимки в парадной красно-белой форме на новые документы. Подписал даже очередной контракт на пять лет. Да видно – не судьба. Помешали обстоятельства. Во время одной карательной операции в косовской деревушке наш капитан Дидье Моррей приказал мне ликвидировать сербскую семью: молодую женщину, её детей и двух стариков, взрослые сыновья которых воевали против войск НАТО. Я поглядел в глаза этих людей и… Угадай с трёх раз, кого я ликвидировал? – грустно усмехнулся Степанченко и продолжил, не дожидаясь ответа Дорошина. – Правильно, самого капитана. Потом убегал, скрывался. Воевал в армии Милошевича против своих же бывших сослуживцев – ведь вернуться на Украину с французским паспортом не мог. А украинский, как ты сам понимаешь, остался заложником в легионе. Позже с фальшивыми документами на чужое имя, подобранными на той войне, приехал в Казахстан, где за деньги в то мутное время мне помогли приобрести старый паспорт советского образца, и с ним уже мне удалось перебраться в Россию в рамках программы возвращения соотечественников. Жил лет семь или восемь в разных городах сибирской глубинки, берясь за любую работу там, где не особенно требуют документы. Только потом понял, что кроме как оружие в руках держать – больше ничего не умею.