Мы люди… Мост

Дальше его путь лежал в Высокое – так он решил накануне, помня разговор с Якушом. Кузьма принял его только на второй день, до этого он уже знал многие тамошние новости, которыми с ним охотно делились полицаи: о команде укреплять оборону, сооружать на своих огородах окопы-блиндажи, о подготовке деревенских команд для организации посевной, за срыв которой немцы грозились с местных властей в деревнях «снять шкуру». Можно было уже и возвращаться назад с таким багажом новостей. Кузьма рассказал почти то же самое, а на вопрос, где брать зерно на посевную, ответил коротко:

– Думайте там сами.

Расспросил о настроении в деревне и особо интересовался военными. Здесь Наум был настороже и отвечал уклончиво, памятуя, что за сказанное слово может последовать и кара. Посетовал начальник, что мало людей стало вступать в полицию, а партизаны голову начинают поднимать, да только им ее скоро скрутят, и поднял многозначительно вверх палец, чем несколько озадачил Наума. Потом уже спокойно добавил:

– Твоя задача засеять там все колхозные поля, за это головой будешь отвечать, – и посоветовал поговорить с его помощником по снабжению насчет семян.

Заинтересовался Наум помощником по снабжению Кузьмы: а вдруг получится у него по дешевке прикупить что-нибудь для посевной? Только на четвертый день он сумел поймать того неуловимого полицая – важный оказался начальник, а главное, как понял староста, нужный он человек и с ним надо наладить связь, только обращаться к нему придется не с пустыми руками.

Выехал поутру, придремывая в телеге и рассчитывая после обеда быть на месте. Не доезжая смолокурни, вдруг раздался суровый окрик:

– Стой, ни с места, а то стрелять буду!

Сон от испуга у Наума как рукой сняло, вожжи выпали из рук, и конь остановился. Шагах в семи стоял человек с винтовкой в руках, что-то знакомое показалось в нем старосте, и тут же прозвучали уже более миролюбивые и спокойные слова:

– А, это ты, Наум.

Наум узнал Веньку и обрел дар речи:

– А ты что здесь с винтовкой делаешь? Ты что, к военным подался? – со строгостью зазвучал его голос.

– Тут как сказать. Вступил вот в Красную армию – немцев да полицаев бить.