Золотой ангел

Графиня подошла к мужу, через полчаса супруги Стоун покинули бал. Алабин даже не видел этого момента, а когда узнал, что Катя уже уехала, страшно взволновался:

«Как же так! Она обещала передать мне записку о месте встречи! Ужели забыла?! Или просто передумала?! Хуже, если передумала!..»

Поручик стал искать глазами Щеглову: она танцевала с Денисом Давыдовым. Но вот танец закончился, и парочка отошли к одной из колонн зала. Денис приставил Щегловой стул, и дама, поблагодарив галантного кавалера, села. Гусар и барышня стали весело болтать о чем-то.

«Весьма неловко в данный момент подходить к Анастасии, – подумал Алабин. – Вдруг Катя не предавала ей никакой записки, и он перед мадам Щегловой так оконфузиться».

Алабин сильно опечалился. Настроение его резко упало. Музыка стала действовать на нервы, а лица танцующих вызывать непонятное раздражение. Взгляд его рассеяно стал пробегать по залу… Он отвлекся. И вдруг!..

– Держи, божественный Геркулес, свою награду! – раздался над спиной Алабина знакомый голос.

– Давыд! – обернулся Дмитрий, и его товарищ тут же без излишних объяснений и экивоков сунул кавалергарду в руку маленькую сложенную вчетверо бумажку. За спиной Давыдова маячил Лунин.

«Это же записка от Кати!» – от восторга запрыгало сердце Алабина, и настроение поручика сразу улучшилось.

Это письмо он узнал его из тысячи, от них веяло любимыми духами Екатерины Павловны. Дмитрий дрожащими от волнения пальцами, развернул записку. Лунин и Давыдов весело подмигнули ему. Алабин быстро прочитал текст послания:

«Завтра у госпожи Щегловой в четыре после полудня.

Сияющий от великой радости поручик тут же скомкал бумажку и положил в карман.

– Счастливчик, – похлопал Алабина по плечу Лунин.

– Дон Гуан, – улыбнулся Денис Давыдов. – Везет же некоторым!..

* * *

Герасим подхлестнул кнутом лошадей.

– Но-о-о, родимые! Шевелите своими копытами, чай, некого иного, а своего хозяина везете.

Сани домчались до конца Вознесенского проспекта и сделали поворот налево… Вот и набережная Мойки… А это дом Щегловой. Бледно-зеленого цвета, двухэтажный, с балконом и въездом во двор с левой стороны. Проехав особняк, сани свернули в Прачешный переулок… Через тридцать шагов они остановились.

– Высади меня здесь, Герасим, – распорядился Алабин. – А сам братец езжай далее шагов на сто и жди меня там, я спустя часа два-три вернусь.