Не Близкие Люди, Морана

Дело дошло до сената, и сенат стал горой за родителей. И княгиня с её «лучшими условиями» осталась ни с чем. Это чрезвычайно ценное для нас кассационное решение.

– «Нельзя найти оправдания тому, – продолжал читать Рудольф Владимирович, – чтобы произвол постороннего лица, мог обессилить отношения родителей и детей, оправдывая это естественным и нравственным чувством. Ни доброе расположение к чужому ребёнку, ни забота о его воспитании и образовании, ни применяемые меры к обеспечению его будущего не уполномочивают постороннее лицо, если это не решение суда, вторгаться в сферу родительских прав и обязанностей, препятствуя родителям осуществлять их деятельность прописанные в законе»…

Рудольф Владимирович остановился и перевёл дух.

– Прекрасно сказано! – зажмурившись от удовольствия, похлопал в ладоши Миллер. – Просто великолепно!

– Ну, вот и всё! – подытожил помощник. – Дело плёвое, мы можем смело предъявить иск и забирать ребёнка.

– Это закон? То, что вы только что изволили прочесть? – спросил Лукомский.

– Нет, это кассационное решение по делу княгини T., – объяснил помощник.

Лукомский сделал такой вид, как будто ему чего-то не хватило.

– А вам непременно нужен закон? – усмехнулся Миллер, угадав его мысль.

Лукомский замялся.

– По существующему порядку, решения сената имеют законную силу. Ну а что касается, собственно, закона, то закон, то есть том десятый часть 1-я, у нас, вообще-то, очень неполон и адски устарел. Рудольф Владимирович, прочтите, что там ещё имеется о родителях и детях?

Рудольф Владимирович опять уткнулся в блокнот.

– Статья 177-я: «Дети должны оказывать родителям чистосердечное почтение, послушание, покорность и любовь, служить им на самом деле».

– А насчёт родительских прав?

Помощник замешкался.

– Ну… Только статья 173-я… Но я уже прочёл её вам.

Миллер порылся на столе, откопал в бумагах «свод законов» и молча начал листать его.

– Действительно, всё остальное не относится к нашему делу… Как же всё это безнадёжно устарело… Всё такое наивное… Вот, например, не угодно ли послушать закон об отношении супругов?

И Миллер, очевидно, лишь для собственного удовольствия, с расстановкой и ироничной интонацией прочёл:

– «Муж обязан любить свою жену, как своё собственное тело, жить с ней в согласии, уважать, защищать, прощать ей её недостатки и облегчать ей жизнь.