Рамуарат. Начало правления

Что мне предстояло совершить, я точно не знал, только догадывался.

Если быть честным до конца, призвание, выбравшее меня, равно, как и я его, преследовало меня и раньше. О нем я ничего не знал, но случай, произошедший со мной, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет, достоин того, чтобы о нем вкратце упомянуть, поскольку он приоткрывает завесу тайны, в предыдущие годы скрытой от меня. Я до недавнего времени был архаком, военным вождем, руководившим тысячей воинов. И особо ни о чем таком, тем более о миссии или о задаче, которую мне вскоре предстоит выполнить, не задумывался, ни малейшего представления не имея о том, для чего я рожден и что могу сделать.

Неведение, скажу я вам, потомки, исходя из собственного опыта, до определенного времени благотворно влияет на личность, но только до той поры, пока от тебя не начнут избавляться бывшие друзья или арии, которые, как тебе казалось, были еще недавно благосклонны к тебе. В данном случае речь пойдет о годаре Аратты – Оравате и верховном ураване или огаке – Аваране.

Огак в переводе – ведущая личность, достигшая высшего знания. Огаками становились только ведущие ураваны в возрасте преимущественно после шестидесяти лет. Эрас, мой друг и учитель, также был огаком, одним из двенадцати ураванов самой высокой ступени посвящения. Он не только заведовал наследством первых людей, имел допуск и разрешение свободно в любое время посещать любое святилище, но и по совместительству курировал производства металла, стратегический запас живых сплавов, оружейные производства на территории сразу нескольких племен.

Его власть была не меньшей, чем власть вождя племени.

Возраст Эраса, когда мне исполнилось шестьдесят лет, приближался к сотне лет. В свои годы ураван (Эрас не любил, когда его называли огаком) выглядел лет на сорок пять. Этот среднего роста немного сухощавый мужчина обладал недюжинной физической силой, не говоря уже о силе духовной и лидерских качествах. Серовато-голубые глаза Эраса были чисты и прозрачны, как слеза ребенка. В них читались мудрость и знание.

Обычно немногословный Эрас больше любил слушать, но его взгляд, пристальный и пронизывающий, казалось, тебя до костей, видел тебя таким, каким ты есть. Что-то скрывать или прятать от Эраса было бессмысленным делом. Его опасались даже Орават с Авараном, поскольку Эрас четко проводил свою линию, не елозил, не поддавался на угрозы или на подкуп и не хотел «дружить» с верхушкой элиты, пришедшей к власти в Аратте, когда мне исполнилось пятьдесят три года.