Радение богатырей

Варгун, когда явился к нам в избу по первому морозцу, был весел, бодр, смотрел на меня с каким-то даже удовлетворением, дело вел с усердием, выдумкой и тонко. Владимир с посыльным точно не прогадал. Все хотел знать Варгун, а через него князь, где же мы землю хотим получить. Пришлось сказать. С Кудесом и Добросветом мы на эту тему не раз говорили. Вот я и назвал место. Варгун вздохнул, на меня как-то по-особенному посмотрел, но ничего не сказал, только лишь усмехнулся, а потом и говорит:

– Все знают, что места там волховские.

– Так мы на волховские владения не претендуем, – сразу же отозвался я. – Нам многого не надобно. К тому же и на Зверинце, вблизи него землицу возьмем. Сразу два поселения сделаем.

– А зачем вам земля сразу в двух местах? Не было, насколько я знаю, такого уговора.

– Так в одном месте будем тренироваться и жить, а в другом – землю пахать, скот разводить, если разрешат.

– Сам придумал или кто подсказал? – спрашивает Варгун, а сам при этом на Кудеса косится, который в беседу не вступает, но в дальнем углу на скамье сидит и слушает.

– Так не сам же я, а с друзьями. Мой первый друг, – указал я на Кудеса – Радеча. Он лекарь. Мне советами помогает, многое знает. Вместе мы с ним дело ведем.

– Радеча? – не поверил Варгун. – Я слышал, по-другому волхва кличут.

– То ты меня с кем-то перепутал, воевода, – отозвался Кудес. – Не волхв я. Илье помогаю, как могу и умею.

– Да о тебе весь Киев гудит, волхв, – не поверил Варгун. – Это ты князя можешь обмануть, но не меня. Я волхвов знаю.

– Нет волхвов, – как-то просто ответил Кудес. – Кто умнее были, те ушли, а кто вовремя не собрались, тех убили. Поручение княжье выполняли, старались…

– Я не Руфий, – придвигаясь ближе ко мне, заявил Варгун. – Это тебе его надо опасаться.

– И убить ведущих волхвов, – дополнил Варгуна Кудес. – Только я не жил в Аратыни. Князю зла не желаю. Руфия мне незачем бояться. Против него не выступаю, смерти его не желаю, как другие лица. Да и что изменит смерть одного? На место него помощники заступят. Я им или кто-то другой, получается, дорожку проложу.

– Умен ты. Но Правь же ты соблюдаешь?

– А что есть Правь, воевода? Только лишь слова.