Родник Олафа

– Уж лучше у Илии-пророка, он тебе искр с-под колес насыплет, – говорит отец Сычонка.

Страшко Ощера мотает головой, теребит жидкую бороденку.

– Не-а, у Сварога.

Искры слетают из-под рук Зазыбы Тумака, но трут не горит.

– Дай сюды свою бороду! – говорит он Страшко Ощере.

– Тьфу! Дурень калный! – ругается Страшко Ощера. – Свою подставь.

– Последи же яко вихрем на огненней колеснице взят быв, на высоту небесную со славою возшел еси, – вдруг громко начинает молиться отец Сычонка. – Сего ради мы, недостойнии и грешнии, смиренно молимся тебе, честный Божий пророче: да обретше тя великаго ходатая, богатыя милости от Господа сподобимся.

Тем же и ныне, славно ублажающе тя, молим: дай огню!

И стружка наконец занимается огнем.

Отец Сычонка с улыбкой глядит на Страшко Ощеру. А тот отвечает на его взгляд:

– Дак и я у Перуна огню попросил.

– А мы не слыхали, – возражает отец Сычонка.

Огонь уже освещает одноглазое лицо Зазыбы Тумака, он щерит лоб в щербатой улыбке.

– Мы про тебя все Лариону поведаем! – грозит отец Сычонка.

 – Пущай шкуру-то с тебя спустит.

Но, кажется, он просто шутит. И это у них застарелые такие шутки, перебранки. Так что Страшко Ощера только отмахивается от угрозы. Али от комарья. Комариное полчище все вьется, лезет в уши, в рот, за шиворот.

Над Гобзой между верхушками елок повисает тонкий прозрачный месяц. И соловьи, словно приветствуя его, бьют сильнее. У них в горлышках как будто студеные родниковые воды так и клокочут вперемежку с камешками и колокольцами.

У костра кашеварит Страшко Ощера. Он умелец готовить корм. Сыплет крупу в котел, молодую крапиву мельчит ножом, убирая с лица свисающий чуб, – а остальная часть головы у него совсем лысая. Режет мясо. Оказывается, они там в верховьях добыли косулю, напластали мяса. И надо его побыстрее съедать, пока не испортилось.

У Сычонка живот подвело, слюнки текут. Ждет не дождется, когда уже всё будет готово, как заговоренный бродит у костра.

– Ты давай, давай хворосту! – покрикивает Страшко Ощера.

И мальчик прет сквозь кусты, начинает ломать сухие деревца, хоть сил у него нет никаких уже.

А отец с Зазыбой Тумаком ладят шалаш. С речных заводей доносится кряканье уток. Иногда в реке бухает рыба. Гобза – река рыбная, богатая. И зверь любит здесь селиться, выдра, бобер. Зимой отец бобра промышляет. За бобровые шкуры знатно платят.

И вот наконец-то Страшко Ощера всех зовет на пированье. Они рассаживаются у костра, разбирают ложки.