Красные и белые

Чехи и словаки вели себя в зависимости от политической ситуации и своих собственных интересов. Поддержка ими Колчака стремительно падала: одним не нравилось жесточайшее подавление сопротивления режиму, другим, напротив, неэффективность диктатуры. Командующий американскими войсками в Сибири, охранявшими Транссибирскую магистраль, генерал Уильям Грейвс впоследствии писал в мемуарах, что никак не мог взять в толк, чем Колчак лучше большевиков: колчаковский террор не уступал по жестокости большевистскому.

Ресурсы Сибири не шли ни в какое сравнение с ресурсами европейской части России, в том числе человеческими. Большевикам было гораздо проще собрать массовую армию (ведь населения под их контролем было намного больше), а также обеспечить ее вооружением, одеть и обуть. А потому большевики имели значительное численное превосходство. Поначалу оно компенсировалось лучшим руководством и организацией войск белых, однако со временем Красная армия обучилась, усовершенствовалась, набралась опыта.

Сказалась и роль военных специалистов.

В результате Омск был оставлен, а Колчак на своем поезде, с охраной и золотым запасом, медленно продвигался на восток. Между тем на Транссибирской магистрали, да и по всей Сибири, вспыхивали восстания против Колчака, организованные в том числе эсерами, которые не могли простить Колчаку то, что сделали люди, которые привели его к власти. В итоге поезд с Колчаком был заблокирован на станции Нижнеудинск, а сам адмирал оказался во власти чехословаков и французского генерала Мориса Жанена, командовавшего всеми союзными войсками в Сибири, кроме японских.

Кончилось тем, что союзники в обмен на то, чтобы чехословакам и другим иностранцам дали свободно выехать с охваченных восстанием территорий, передали Колчака Политцентру – эсеро-меньшевистской организации, захватившей власть в Иркутске. Однако там очень скоро власть перешла к большевикам. Колчак передал власть генералу Антону Деникину, а на восточной окраине России – атаману Семенову, подрывавшему и подтачивавшему его режим.

Колчак вместе с Тимиревой, которая добровольно последовала за ним, оказался в тюрьме. Колчака допрашивали, и опубликованные протоколы его допросов – ценнейший источник для его биографов, поскольку, понимая, что его ждет, Колчак подробно и откровенно рассказывал о своей жизни. Но рассказать до конца не успел.