Побег

Несогласные должны умереть вместе с семьями и отпрысками. При этом обязано соблюдаться правило: хорошие илахоцы – мертвые илахоцы. Кто не успел убежать и скрыться, тот будет уничтожен».

«И это говоришь мне ты?»

«Тебе важно показать отцу, что ты почти что согласился с его такими намерениями».

«Но инты, илахоцы тоже лаэсы. Их за что?»

«За то, что думают по-другому и мешают тэкваргу. А то ты не знал…».

«Отец чудовище. Зэак оду черарг имонг (дракон, пожирающий сам себя)».

«И что из этого? Он так привык жить.

«Да кому нужен такой замысел!» – возмутился я.

«Тебе сейчас, какая разница? Когда выберешься, у тебя будет возможность с этим разобраться. Оставь свои возмущения и негодования при себе. Чем больше ты проявляешь эмоций, несогласия и непокорности – тем больше, в конечном счете, работаешь на отца, на онгов (магов) и тем ты слабее и уязвимее. Что толку от твоего несогласия? Во что преобразуется твое возмущение? В пустышку и в твою слабость.

Возразить Инсангу мне было нечего. Его аргументы были точны и исчерпывающи. Я же вел себя, как несформировавшийся подросток.

«Нашло на меня что-то», – разъяснил себе и Инсангу я свое поведение.

«У тебя нет твердых убеждений, как жить и что делать в жизни. Для того чтобы их обрести, потребуются даже не годы, а десятилетия и столетия, но вначале тебе нужно для того, чтобы ты мог начать становиться собой, покинуть Фаэю.

Многое тогда Инсанг мне не говорил. Все-таки мне надо было пройти должную школу. Сын правителя слишком мало сталкивался с реальной жизнью, витал в облаках, замотавшись в покрывало иллюзии. Я не видел мира, не знал реалий. Врожденное чувство справедливости, время от времени пробуждавшееся во мне, приводило лишь к ухудшению положения дел. Я не владел собой на должном уровне, не был выдержан. Всему этому еще предстояло научиться.

Меня же ждала беседа с отцом. От ее исхода очень многое зависело. Это я отчетливо понимал и чувствовал. Впервые тогда я начал играть роль блудного, но исправляющегося сына, чем, не скрою, порадовал отца, но не его помощника – Ловиуца. Бывший воцелл слишком хорошо разбирался в лаэсах и в их побуждениях, чтобы я смог его обмануть. Именно Ловиуц, которого я был вынужден признать своим наставником, едва не воспрепятствовал моему побегу.