Наследный принц

Пока еще некоторым лаэсалам удается отодвинуть мрачные и темные времена, когда силы хаоса и тьмы полностью захватят наше мироздание, в том числе и место нашей теперешней жизни – солнечную систему и ее окрестности. Таковы вкратце сложившиеся реалии.

Кто будет лучом надежды, который рассеет туман сгущающихся сумерек? Вот в чем вопрос. Кто сможет отдалить, а возможно, и вовсе изменить исход? Такой лаэсал уже родился, но этого критично мало для того, чтобы изменить предопределение. Необходимо еще, чтобы он, выучившись и не предав внутри себя, получил должную огранку и не сломался, как было со многими, а только усилился в своих действиях и утвердился в правильности избранного пути.

Суть магов не меняется, чтобы они не говорили, и как бы себя не позиционировали, прикрываясь теми или иными словами. Самое большое искусство для онгов даже не магическая работа, а магия без магии, когда выбранный ими объект, сам не зная почему, поступает так, как им необходимо, а они при этом не прикладывают никаких или почти что никаких усилий.

Нужна немалая сила, а главное, воля, чтобы не попасть в расставленную ловушку, не сойти с пути и не поддаться соблазнам. А что делать тогда, когда все происходит или уже произошло? «Что можешь и что знаешь», – такой ответ на него. Но, что в действительности ты знаешь, и на что обрекает себя тот, кто поступает таким образом? Сказать, что на проблемы, не сказать ничего.

Под конец жизни, когда до расставания ума, разума и сознания с физическим телом остается не так уже и много времени, всегда находится немало забот и дел, которые надо успеть осуществить в положенный срок. Я, воцелл (мастер) Аэлс Ту Обинро, в молодости Тэатан Вуч Хинт, не исключение из правила, хотя задачу, которую себе поставил давно, начал решать заблаговременно, за двести лет до расставания с физическим телом.

Для того чтобы изложить последовательно самые интересные моменты моей жизни, пришлось потрудиться основательно. Я и не думал, что эта работа будет одновременно такой сложной, важной и интересной для меня. Ведь по мере того, как я обращался к истории своей жизни, она и я предстали передо мной совершенно в ином свете.