Библиотека человеческих душ

Катя часто вспоминала тот день, день, когда ее больно наказали за то, что она потерялась. Отец никогда до того и никогда после не трогал ее и пальцем. Чего нельзя сказать о матери и брате. Вадим был сыном мамы от первого брака. Говорили, что он был очень похож на своего отца, которого толи посадили, толи убили. Отчим не смог заменить ему даже частично самого дорогого человека. Мать никак не противилась порой крайне жестокому способу воспитания сына. «Он должен знать, что плохо, а что хорошо, чтобы не повторять ошибок отца, – говорила она своей матери в те редки встречи в старом покосившимся отчем доме.

Ходить туда тоже разрешалось по графику – не чаще двух раз в месяц, в воскресение, когда супруг был занят дружескими встречами или уезжал в командировку.

Странное детство было у Кати. Словно его не было вовсе. Первым повзрослел брат. Едва ему исполнилось двенадцать, он сбежал. Мать долго разыскивала его. Отец – нет. Казалось, он даже не печалился о пропаже. Говорили, что он уехал в Москву. Как? Никто не знал.

Но все знали его характер. Если Славка чего решил, то заставить его передумать было уже не возможно.

Через десять лет он сам нашел их с мамой. За пять лет до того, когда Советский союз стал разваливаться и отец был занят своими делами, им удалось вырваться из его лап. Девушке было семнадцать лет. Оказавшиеся в другой стране, в других условиях они чувствовали себя одинокими, но свободными. Но чувство страха еще долго не покидало их. Хотя Катя до сих пор не знала, чего именно тогда они больше боялись: того, что никогда не смогут выбраться их беспробудной нищеты и голода, или того, что отец захочет вернуть их.

Катя достала еще одну сигарету, повертела ее в руках и убрала назад в пачку. «Хватит на сегодня!» – сказала она вслух, будто все это время вела беседу с кем-то невидимым. Она поднялась со стула, открыла окно и швырнула отраву на улицу. «Свинья» – сразу оговорила она себя, выпрямилась, точно вытянули ее внутреннюю струну, глубоко вдохнула морозный воздух, закрыв глаза, и постояла так еще пару секунд.

Словно придя в себя, она хлопнула окном, щелкнула выключателем и засуетилась. Нужно было выкинуть безнадежно испорченную крышку, вылить остывший чай и помыть кружку. Сделать это нужно быстро. Ведь на часах было уже без четверти два и на сон оставалось теперь всего четыре часа.

II

Без четверти восемь Екатерина Сергеевна входила в свою приемную. По ней, как любила говорить ее секретарь Любочка, можно сверять часы.