Всей землёй володеть

И князю вдруг стало казаться, что бездонная пропасть, разверзшаяся между ними, как будто бы сдвигается, исчезает; становятся неясными далёкими тенями Изяслав, Мария, Владимир, крохотный Гертрудин младенец, и даже сам Бог смотрит на них с горних высот если не с одобрением, то с сочувствием и пониманием неотвратимости неизбежного, того, что должно произойти между ними.

Впервые в жизни познал Всеволод настоящее глубокое чувство к женщине. Вот ведь минуло уже двадцать пять лет, а стоит он здесь на коленях, краснеет, словно шестнадцатилетний юнец, и сердце колотится в груди в сладостном предвкушении грядущих лобзаний, объятий, близости.

– Пришлю грамоту. Ты поедешь на охоту, возьмёшь всего нескольких гридней, – шептала Гертруда. – И моего человека. Зимой, по снегу. А сейчас иди.

Всеволод молча поднялся с колен и попятился к двери.

– Подожди, князь Хольти! – остановила она его. – Ещё раз. Только не в нос – в губы.

В жарком медовом поцелуе слились их пылающие уста.

Глава 9. Тайна рождения

Хрустя снегом под ногами, подбежал к Всеволоду юный боярин Ратибор.

Шапка кунья лихо заломлена набекрень, мятелия суконная развевается за плечами, слегка припорошенная снегом, на начищенных до блеска чёрных сапожках сверкают металлом бодни.

– Княже! – заговорил Ратибор бодрым голосом, светясь белозубой улыбкой. – Там… Матушки твоей покойной челядинка старая… Хильда, кажись… Бают, зреть тя хощет… Проживает здесь, в Киеве, возле Лядских врат, у ропаты[139 - Ропата – костёл.] латинской.

– Хильда! – Всеволод сощурил глаза, вспоминая.

 – Да, так её зовут… Зачем я ей понадобился? Ничего не говорила?

– Да я её и не видал вовсе. Шимон, варяг[140 - Варяги – первоначально варягами на Руси называли жителей южного берега Балтийского (Варяжского) моря. Согласно «Повести временных лет…» варяги – обобщённое название племён, преимущественно славянской и летто-литовской языковых групп, живших к востоку от полуострова Ютландия вплоть до устья Немана. Впоследствии (с XI века) название «варяги» распространяется на жителей Скандинавии и часто отождествляется именно с ними.

], дружинник, просил передать. – Ратибор, сразу смутившийся, с виноватым видом пожал плечами.

– Что же. Съездить к ней надо. Где её дом, я понял. Поедем вдвоём, Ратибор. Никому более ни слова не говори. Смею надеяться, ненадолго это. Ох уж эти мне матушкины свейки!

Князь неспешно взобрался в седло, тронул поводьями статного вороного скакуна с серебряной обрудью[141 - Обрудь – сбруя.].