Всей землёй володеть

Ждёт, когда солнце…

Он указал перстом вверх.

– В полдень, – догадался Всеволод.

– Да. – Искал кивнул, неприятно, сдавленно рассмеявшись.

Вообще, во всех движениях и в поведении ханского посла проглядывали плохо скрываемые злоба, жестокость и пренебрежение.

– Ты, воевода! Ты, боярин! Ты, храбрый воин! – указал он на Ивана, Никифора и Хомуню. – Вы тоже приглашены. Я сказал!

Он неожиданно резко вскочил. Гридень у порога схватился за саблю и со скрежетом вырвал её из ножен.

– Ой, нехорошо, каназ! – снова рассмеялся Искал, обращаясь к Всеволоду (гридня он словно бы и не замечал).

 – Взять меня хочешь? Выкуп хочешь? Искал богатый, да?!

– Никто тебя не задержит. Иди. Передай хану, мы подумаем над его словами. – Всеволод знаком приказал гридню вложить саблю обратно в ножны.

Искал, недовольно щуря свои узкие, как щелки, огненные глаза, молча вышел из шатра. Вскоре до ушей Всеволода донеслись конский топот и плеск воды.

– Что будем делать? – спросил князь, хмуро озирая притихших соратников.

– Может, заманить хотят, убить… – начал было неуверенно Никифор, но осёкся и пожал плечами.

– Сила у их великая, княже. Нам с ими не сладить, – раздумчиво, оглаживая десницей бороду, изрёк Иван. – Ехать надоть, княже. Думаю, убить тя али полонить не посмеют. Болуш, видать, тож мира ищет. Иначе б не звал. А вот сему зверю хищному… – Он указал в сторону полога. – Не приведи Господь в лапы угодить. Да токмо не он, похоже, у их верховодит.

Всеволод долго молчал, собираясь с мыслями. Сердце бешено колотилось, всё тело била нервная дрожь, думалось: а вдруг перебьют их там, в половецком стане.

Вылетят ханские нукеры с саблями и… поминай, как звали. А если не поехать… Тогда уж точно розмирье. Можно погубить бесславно и себя, и всю свою рать. Да ещё смеяться будут, упрекать, назовут трусом. Нет, если он хочет стать воистину великим, то должен… должен превозмочь страх, дрожь, должен ехать творить мир.

– Воевода Иван прав. Надо ехать, – вымолвил он наконец. – Ты, Ратибор, оставайся здесь.

Рать держи наготове. Если к ночи не вернёмся, отходи к Воиню.

…Кони вспенили водную гладь. Шли по знакомому броду, медленно, напряжённо всматриваясь вдаль. Сильно припекало яркое полуденное солнце. У половецких шатров было заметно какое-то движение, встречь им с гиканьем и свистом полетел небольшой отряд всадников.

– Оружье наготове держите! – приказал гридням воевода Иван. – Неровен час, биться придёт.

Всеволод по-прежнему испытывал в теле дрожь.