Половецкие войны

– Сперва послов из темницы выпусти! И предложи мир!

– Ну ладно, послов выпущу! А дальше?!

Следом за князьями спорили промеж собой киевские и черниговские бояре. Одни, такие как Иванко Захариич Козарин и Путята, советовали биться, другие, опытные, не раз встречавшиеся с половецкими ордами на полях сражений, поддерживали Владимира и советовали проявлять осторожность.

…Послов из поруба[18 - Поруб – тюрьма; представлял собой углубление в земле, обнесённое высоким частоколом.] выпустили, Святополк согласился принять их условия, но теперь сами половцы, оскорблённые и униженные владетелем Киева, не хотели мира.

Уже бросилась лихая степная конница на правый берег Днепра, уже горело Поросье[19 - Поросье – область по берегам реки Рось, к югу от Киева.], уже в осаду был взят населённый служилыми торками и берендеями[20 - Торки, берендеи – тюркоязычные племена, использовались киевскими князьями для охраны своих рубежей от нападений половцев.] Торческ.

В Киеве собрались пришедшие с левобережья Днепра дружины черниговская и переяславская.

Последнюю привёл младший единокровный[21 - Единокровный – то есть брат по отцу.] брат Мономаха – двадцатитрёхлетний Ростислав.

Перед выступлением князья проследовали в Печерский монастырь, чтобы попросить благословения у игумена и поклониться мощам преподобного Феодосия Печерского, одного из основателей монастыря.

Ростислав, в отличие от старших братьев, к монахам не пошёл, а остановился со своей дружиной на берегу Днепра, под горой.

– Нечего мне тамо деять, у сих бездельников! – резко отмолвил он в ответ на предложение Владимира.

После Мономах не раз клял себя, что не убедил брата, не настоял на своём. О том, что произошло на днепровском берегу, узнал он позже.

К реке в час, когда разбила там стан переяславская дружина, пришёл с кувшином для воды монах Григорий. Он славился в Печерах своими пророчествами. Глядя на согбенную неуклюжую фигурку тщедушного монашка, который, подобрав долгие полы чёрной рясы и борясь с сильным течением, стал осторожно набирать в кувшин воду, ратники стали смеяться над ним.

Григорий долго молчал, но всё же не выдержал и ответил:

– Напрасно потешаетесь вы. Лучше б о Боге помыслили, помолились бы. Вам ить многим суждено будет от воды сей погибнуть вборзе[22 - Вборзе (др. – рус.) – вскоре…], а вы сквернословите, языками злыми оскорбляете меня!

– Что каркаешь тут, ворон чёрный! – услышав слова монаха, пришёл в ярость молодой Ростислав.