Мстислав, сын Мономаха

Изловить бы его – снёс бы ему волчью голову!

Туряк согласно кивал. В самом деле, было бы неплохо поймать Метагая. Он, Туряк, не дал бы Азгулую умертвить разбойника, отправил бы мятежного бея в Киев. Наверное, Святополк простил бы тогда ему неудачу с Новгородом. А там, может, всё переменится, снова обретёт он свою птицу счастья.

Наутро Туряк вместе с ордой Азгулуя выехал из Торческа. Войско держало путь к берегу Гнилого Тикича, где несколько дней назад Азгулуевы сакмагоны видели торков Метагая.

Дороги в степи не было никакой, и лошади прокладывали себе путь через заросли пожухлой травы, которая громко шуршала под копытами и заглушала все иные звуки.

Не доверяя особенно торкам, Туряк выслал вперёд небольшой сторожевой отряд из русов. Но Метагая или его людей нигде обнаружить не удавалось.

Возле берега Тикича простирались широкие, поросшие камышом луга. Всё в этих местах было для вчерашнего стольнокиевского боярина диким, чужим, и он даже нисколько не удивился, когда увидел, что, собственно, никакой реки вовсе нет – за камышовыми зарослями виднелось лишь пересохшее русло с редкими маленькими лужицами.

– Жарко, – сказал ему Азгулуй. – Высохла река. Но дожди пойдут – по-другому будет. Вода будет, большая вода.

Один из торков внезапно резко натянул поводья.

– Великий хан, следы!

Азгулуй приказал воинам остановиться, спешился и склонился над явственно видными на песке отпечатками конских копыт. Туряк, недолго думая, последовал его примеру.

– Большой отряд прошёл, – сказал хан, тщательно осмотрев следы.

– Думаешь, Метагай? – спросил боярин.

Азгулуй пожал плечами:

– Откуда знать?

– Что будем делать, хан? – Туряк опасливо огляделся по сторонам.

Конечно, было бы славно полонить сего Метагая, думалось ему. Но что-то не очень хочется гоняться за ним по степи. Стрела какая лихая, шальная, и во гроб ляжешь, боярин Туряк.

– Знаю, как догнать Метагая, – лукаво сощурив глаза, отозвался после недолгого молчания Азгулуй.

– Что ж, погоним? Не опасно ли?

– Погоним, боярин.

Дальше всё происходило для Туряка будто во сне. Сначала неистовая скачка, свист ветра в ушах, перепуганная стая галок над степью, коршун, парящий высоко в небе, затем – дикие вопли, гортанные крики, ржание обезумевших, извивающихся свечой коней, лязг сверкающих сабель.