На златом престоле

– А обо мне отец словно и забыл вовсе. Выдал замуж, и выбросил из жизни своей, – пожаловалась на покойного родителя Евдоксия, капризно, как в детские лета, надув губки.

– О покойном худые слова не стоит сейчас говорить. – строго сказал ей Ярослав и, смягчившись, добавил: – Отныне, сестрица, ты в моём доме всегда гостья желанная. Знай это. Думаю, схлынут в скором времени рати. Мирно жить будем.

– Кто ведает. Вон у немцев император Конрад недавно умер. На престоле сейчас племянник его, Фридрих, – напомнила Евдоксия.

 – И неизвестно, как он себя поведёт. Знаю только, что богемские[158 - Богемские – чешские.] князья поклялись ему в верности.

– А я вот тяжела ныне, – огладила Анастасия своё округлившееся чрево. – Второго робёнка сожидаю.

Ярослав в мыслях порадовался за сестёр.

Кажется, обе устроены неплохо. Мужья их любят. Вот у Анастасии сын малый растёт, Болеслав. Даст Господь, ещё ребёнок будет.

– А отец, как овдовел, так боле и не оженился, – вздохнул он. – С разными путался, и с замужними, и с дочерьми боярскими.

Говорил, не хочу, чтоб окромя тебя, Ярославе, сыны были. Не хочу земли разделенья.

– Млава ить у его была, – удивлённо приподняла брови Евдоксия.

– Млава, – подтвердил Ярослав. – Ныне замужняя она боярыня.

– Ведаю. За Ляхом, кой сосватал меня за Мешку.

– За ним. Троих чад имеет.

В покой тихо вплыла двухродная сестра Ярослава, Елена Ростиславна. Елене хоть и стукнуло уже тридцать лет, но была она всё ещё не замужем. Князь Владимирко, помня злые дела её родного братца, Ивана Берладника, не особо жаловал племянницу и держал её в одном из галицких монастырей.

Ярослав, посмотрев на длинное рябое лицо Елены с мясистым крупным носом, на её сгорбленную фигуру, вдруг почувствовал к ней жалость.

«Не виновата она, что брат такой», – пронеслось в голове.

Вслух он объявил ей:

– Отныне из монастыря можешь уезжать. Не монахиня, чай. Жениха тебе, Елена, сыщем. А пока в доме у меня поживёшь. Не чужой ты мне человек.

– Спаси тебя Бог, братец, – Елена, расчувствовавшись, всплакнула.

 – Да токмо куды мне, с этакой рожей, замуж. Никто и не возьмёт. А коли возьмёт, дак выгонит тотчас. Вон Анастасия и Евдоксия – экие красавицы!

– Никто тя обидеть не посмеет, сестрица, – успокоил её брат. – А о том, что я тебе сказал, подумай. Перебирайся ко мне в терем.

Елена снова рассыпалась в благодарностях, говорила, что не позабудет его доброту и что поставит свечку за его здравие.

После все они прошли в горницу.