На златом престоле

Посмотрел изумлённо на отца, спросил с недоумением:

– Это что же получается? Базилевс Мануил вассалом тебя объявляет! Как же так, отец?! Всю жизнь боролся ты за самостоятельность Руси Червонной, отбивал наскоки ляхов и угров, ратился со Всеволодом Ольговичем и с Мстиславичами, а теперь! Получается, всё это ради того, чтоб перед ромеями на колени пасть?!

Ярослав с возмущением отодвинул от себя грамотицу.

– Базилевс далеко, а Киев – близко, сыне. Пускай думает Мануил, что его здесь, на Днестре и в Подунавье, власть.

– Отец! Мануил – наш союзник. Это я могу понять. Но зачем он на Галич посягает? Зачем сувереном твоим себя именует?

– Иначе, сын, не было бы у меня с ним никоего соуза. Из двух зол меньшее выбирать надо, – поучительно изрёк Владимирко.

Он сел напротив Ярослава и пристально глянул ему в лицо.

– Это так. Только не думаю я, что Мануил лучше Изяслава будет. Одно хорошо – далеко он покуда. А если угров победит – рядом окажется, и тогда верности вассальной, клятв и дани от тебя потребует.

– И что ты мне предлагаешь? – неодобрительно прищурил глаза Владимирко.

– С Изяславом мириться. Отдай ему эти чёртовы городки. Не стоят они крови пролитой. Был недавно в Бужске. Деревня деревней, разве стеной обведена. А Гнойница и вовсе – на болоте каком-то стоит.

Владимирко со злостью грохнул кулаком по столу.

– Вот оно! За спиной моей с ворогами мириться задумал! Знаю, сказали уже, что ты городки сии отдать хотел! Дак вот те, на, выкуси! – Он поднёс к лицу Ярослава кукиш.

«Млава с Ляхом донесли», – понял Ярослав, скрипнув зубами.

– Я Землю от ратей оберечь хотел, – сказал он отцу, выпрямившись и встав с лавки. – Не в чем тебе меня упрекать. А что насчёт ромеев и базилевса Мануила с тобой не согласен, так знай: ничьим холопом быть не хочу! Сам меня так учил.

– Учил. Выучил, на свою голову! Вот что, Ярославе.

Ярослав спокойно вышел. У самой двери он обернулся и, презрительно усмехнувшись, спросил:

– Что, опять на князя Юрия надеешься? Да не придёт он из своего медвежьего Суздаля! А если придёт, так опоздает опять, с перепою! Брось ты за него держаться. Брось, отец, пока не поздно!

– Пошёл вон! Сказано тебе! – Владимирко снова бухнул кулаком по столу.