На златом престоле

 – Этот человек не обманывает нас. Он слишком молод и прям. Поверьте, я знаю людей.

– А я бы не верил этому проходимцу! – вскочил с кошм весь разодетый в красочные цветастые одежды молодой барон Фаркаш. В руке он держал шелом с перьями. – Князь Владимирко в очередной раз изрыгает ложь! А тебя… – Он указал в сторону Избигнева. – Я вызываю на поединок. Пусть меч рассудит, чья правда!

– Да будет тебе известно, что особа посла неприкосновенна, – недовольно изрёк Кукниш. – Полагаю, здесь не место для обсуждения рыцарских поединков.

– Под Сапоговом этот пёс Владимирко погубил моего брата! – выкрикнул Фаркаш.

Избигнев вдруг вспыхнул. Прошла, исчезла мгновения назад владевшая им робость. Прямо и твёрдо смотря на короля, он резко вымолвил:

– Негоже мне подвергаться здесь унижениям. И слышать гадости о своём князе я здесь не намерен. Прошу, государь, унять пыл своего подданного.

Он повернулся, собираясь покинуть королевский шатёр.

– Постой! – окликнул его Геза. – Мы подумаем над предложением князя Владимирка.

Едва за Избигневом опустилась пола шатра, Геза крикнул Фаркашу:

– Не сметь задевать посла!

Он опустился на стулец, насупил тонкие вытянутые в стрелки брови, уставился на Або:

– Твоё предложение, воевода. Как нам поступить?

Або ответил уклончиво:

– Боюсь, если ты, государь, отдашь просящего тебя о милости князя галицкого в руки врага его, это будет умалением твоего достоинства.

– Ты что скажешь? – обратился король к полнолицему барону Ласло.

– Полагаю, что мы достаточно помогли князю Изяславу.

– Каково твоё слово, Белуш? – повернул король голову в сторону хорватского бана.

– Меня беспокоит император ромеев Мануил. Сей молодой хищник – враг гораздо более опасный, чем галицкий князь.

– Ясно, – король всё сильнее хмурился. Он понимал, что, несмотря на нынешнюю победу, цели своей союзники не достигли.

Пока же он обратился к Кукнишу.

– Что думаешь ты, архиепископ? – осведомился он.

– Князь Изяслав – наш союзник, мы пришли оказать ему помощь. Твои воины, государь, бились не за страх, а за совесть, выказав храбрость и упорство в часы тяжкой сечи, – начал издалека Кукниш. – Но подумай так, светлый король.