Хроники Червонной Руси

Далее, куда хотите, убирайтесь! Токмо чтоб на Тмутаракань более не глядели!

Он грозил своим пудовым кулаком и снова хохотал.

…Пировала Тмутаракань, как всегда, на широкую ногу. На почётных местах рассажены были ромейские вельможи, помогшие Олегу вернуться. Один из них, тот самый безносый яйцеголовый Татикий, гнусавым голосом зачитал хрисовул[143 - Хрисовул (византийск.) – грамота с золотой вислой печатью императора.] базилевса Алексея Комнина, в котором Олег был пышно именован: «архонтом Зихии[144 - Зихия – область на Черноморском побережье, примерно от совр.

Цвела от радости юная жена Олега, ромейская патрицианка Феофания Музалон, прибывшая вместе с мужем из Константинополя, вздымали чары греческие купцы, веселились касоги и ясы. Радовалось и русское население Тмутаракани – не успели Володарь с Давидом за два года заручиться их поддержкой и любовью, не сделали ничего славного.

«А Олег – он что содеял такого? Водил их на Русь, проливал кровь, бился с дядьями и двухродными братьями за Чернигов, грабил, убивал! Чем он лучше нас?» – спрашивал сам себя Володарь и не находил ответа.

После он понял, что русские люди недолюбливали хазар, а в глазах их они с Давидом были ставленниками Вениамина с Халдеем. Вот потому и отвернулись, отвергли их, как только почуяли, что сила не за ними.

«И отец ведь два раза бегал отсюда. Бегал, но возвращался. Я, верно, не вернусь», – думал Володарь.

Грустно глянул он на край стола, где в праздничных одеждах сидели знатные русские и греческие жёнки. Вздрогнул невольно Ростиславич, внезапно заметив её…

Таисия смеялась чему-то, разговаривая с соседкой. Затканное жемчугами очелье[146 - Очелье – часть головного убора, охватывающая лоб.

Красавица оборвала смех, с неудовольствием заметив, что Володарь неотрывно на неё смотрит. Улучив мгновение, протиснулась Таисия сквозь весёлую толпу, подошла, встала перед ним. Запылали ненавистью глаза цвета южной ночи.