Хроники Червонной Руси

Она вскочила со скамьи, собираясь уйти. Вдруг остановилась, повернула лицо к сыну, спросила:

– Монах тут один с нами во Плескове увязался, Нестор. Говорят, летопись вести намерен.

– Это я его надоумил. – Святополк сразу оживился. – Вроде парень грамотный. Замыслы у него большие. Хочет связать историю Руси с историей Всемирной, той, что в Библии описана. Вспомнил я, как ты рассказывала о матери своей, княгине Риксе. Вела она рочники, таблицы, в кои события жизни своей за каждый год записывала. Ну, а вот если шире поглядеть на сие, как думаешь… Выдал я Нестору пергамент, не поскупился.

Чай, и меня добрым словом помянет. Да и тебя, матушка! – Святополк впервые за время их разговора лукаво улыбнулся.

– Вот то дело доброе, сын, вы с Нестором задумали. Я вам в нём помогу. Старые матушкины рочники храню доныне у себя во Владимире. Пришлю с них копии вам. Чай, пригодятся.

Разговор матери с сыном на том окончился. Позже, уже ночью, неожиданно вызвала Гертруда к себе в покой Фёдора Радко.

– Вот что, Фёдор! Ведомо мне, что имеется у сына моего Святополка наложница.

Хочу проведать, кто она еси и где он её держит. Думала, здесь, в Изборске, но тут с ним княгиня пребывает. Скачи-ка, дружок, в Новгород! Коней не жалей. Разузнай доподлинно, кто такая, где живёт!

– Сделаем, княгиня! – уверенно заявил Радко. Поклонившись Гертруде в пояс, он выбежал из покоя и тотчас стал готовиться в путь.

…Две седьмицы прошло, и снова стоял Фёдор перед Гертрудой, снова кланялся. Сказал уверенно:

– Наложница сия – чудинка.

Так Чудинкой и кличут. Живёт в Городище, под Новгородом. Бывает иногда у ней князь Святополк. Раньше, люди сказывают, беспутной девкой была, но недолго, молодая совсем.

– Видел её? Какова из себя?

– Ну, видел. Простая.

– Так. Полно. Ступай. И язык за зубами держи, ни единой душе ни слова.

– Обижаешь, княгиня.

Гертруда решительным жестом велела Фёдору выйти.

Рано утром пришла она в покои к сыну.

Святополк, лениво потягиваясь и вздыхая, нехотя сел на постели и вопросительно уставился на вошедшую мать.

– Стало быть, наложницу завёл, чудинку?! В Городище её держишь?! Стыд, позор, Святополче! – набросилась на него Гертруда.

– Да полно тебе меня стыдить! – Святополк отмахивался от неё, как от надоедливой мухи. – Вон отец чуть ли не гарем держал в Берестове, помнишь ведь. Прадед же мой, князь Владимир Креститель, семь жён имел, а окромя того, восемьсот наложниц.

– То до Крещенья егового было, – возразила Гертруда.