Любовь зла! Полюбишь и…

Ты стабильно ленив.

– Боги, опять эта совершенно не конструктивная критика.

– Опять эти совершенно вредные остроты, – в тон ему ответила я. – И вообще я действительно на тебя дуюсь.

– В этот раз действительно перегнул, – практически миролюбиво ответил Жозик и совсем уж сразил меня своим альтруизмом. – Готов искупить. Чего хочешь, ведьмочка? Загадай желание и самый прекрасный самец в этом городе их исполнит!

– М-м-м… – томно протянула я. – Какой простор для деятельности. Пожалуй я хочу… я хочу…

– Ну же, – Жоз старался вести себя степенно и снисходительно, но нервно мечущийся хвост выдавал его с головой.

– Молчания хочу.

– Тю, и все? Тиль, я же ни в чем тебя не ограничиваю! Таки молчи на здоровье!

– Нет, мой противный белый друг. Я хочу твоего молчания.

Шок в огромных желто-зеленых глазищах был мне ответом. Глядя на выражение морды Жозика, можно было подумать что я согласно сказкам потребовала первого родившегося от него котенка на зверские опыты, а не попросила тишины.

Очень мстительно попросила, так как более болтливых существ чем фамилиары отыскать сложно.

– Ладно, а когда и надолго ли?

– Всего час, о мой общительный друг. Можешь приступать как только мы дойдем до префектуры. Удивим местных молчаливым фамильяром?

– Это все низменные желания произвести впечатление на окружающих, Тиль. Совсем нечем гордиться, – нарочито вздохнул Жозефин.

Вот так вот за безобидными препирательствами мы дошли до небольшой площади, на которой стояла магическая префектура Лужаек.

Тут мне нужно было зарегистрироваться и отправиться обживаться по месту распределения.

Просторное здание сложенное из светлого камня казалось каким-то легким и невесомым, вопреки всем моим таким человеческим представлениям о строениях государственных.

Витражи в словно сплетенных из тонких веток дверях, легкие ткани в оконных проемах и широкое крыльцо, на котором нервно курила пожилая ведьма. Остроконечная шляпа не давала ошибиться, хотя в остальном мадам ведьминской моды не придерживалась – никаких юбок с оборками и полосатых чулок.

Говоря откровенно, лишь шляпа и флер силы ее и выдавали. Потому как даже одета она была в тканевые штаны, белую рубашку с рунной вышивкой и кожаную жилетку. Головной убор казался чуждым и откровенно лишним в этом ансамбле.

Пока я думала о форме одежды, меня заметили.

Мадам подавилась выдыхаемым дымом и всплеснув руками, воскликнула:

– Что?.