«Дело» Нарбута-Колченогого

«То в огород залезем, горох оборвём, то яблоню потрусим, – вспоминал Георгий Нарбут, – за что он кричал: «Ах вы, саранча нарбутовская!..» Однако вскоре и сами помогали матери по хозяйству – сажали цветы, пололи огород».

Лишь благодаря родовому хутору – Нарбутовке – многодетная семья хоть как-то сводила концы с концами. В 1896 году, когда Владимиру было ещё только восемь лет, он и его старший брат Георгий начали учиться в классической гимназии Глухова. И уже тогда, стремясь не обременять собой семью, Владимир начал давать уроки.

Примерно в этом же году он начал довольно сильно заикаться, и с тех пор заикался всегда. Виноват в этом был его собственный отец – Иван Яковлевич, который бездумно устроил над сыном одну очень глупую шутку: «Нарбут заикался всегда. ‹…› Отец неожиданно подкрался к Володе, когда тот рассаживал цветы на клумбе, и сильно напугал его. С тех пор он стал заикаться». Писатель Дмитрий Галковский в своей большой статье «PS-30» написал об этом эпизоде несколько прямее: «Когда ему было два года, отец, польско-украинский дурак, решил пошутить и гаркнул сыну в ухо.

Ребёнок остался заикой».

В начале или в середине произносимой им фразы он вдруг начинал спотыкаться и с напряжением повторял: «ото… ото… ото…»

Так что помимо сильного украинского акцента, у Владимира Нарбута появилось ещё и постоянное заикание.

К тому же, его лицо было истоптано оспой.

Правда, от этого беспощадность его суждений ничуть не смягчалась.

«С точки… ото… ото… ритмической, – говорил он при обсуждении чьих-нибудь слабых стихов, – данное стихотворение как бы написано… ото… ото… сельским писарем».

В 1905-1906 годах Владимир перенёс болезнь, следствием которой стала хромота из-за удаления пятки на правой ноге. Говорили, что он наступил босой ступнёй на ржавый гвоздь, и чтобы спасти его от начинающейся гангрены, ему удалили всю правую пятку.

Возникнув в детские годы, духовное и кровное родство, а также общность творческих интересов Георгия и Владимира сильно укрепились с годами.

И в Глуховской гимназии, несмотря на разницу в возрасте, братья тоже учились в одном классе. Владимир с ранних лет он увлекался чтением, а Егор – рисованием. Об этом времени он впоследствии вспоминал: «Меня очень заинтересовало при прохождении курса древнеславянского языка, как это в старину писались от руки книги, и я, найдя образец шрифта Остромирова Евангелия, стал пытаться писать по-старинному».