Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

– Успеем до темноты? – придержав коня, молодой варяг в богатом темно-голубом плаще нетерпеливо обернулся к развалившемуся в низких санях погонщику – худющему простоватому парню, длинному, словно жердь, оттого и прозвище – Жердяй.

– Должны успеть. – Жердяй быстро подобрался и, подгоняя лошадь, чмокнул губами. – Недалеко уж.

Пожав плечами, варяг погнал коня вперед, где, у запорошенной глубоким снегом излучины, дожидались его всадники в кольчугах и с копьями. Дружина…

– Где заночуем, ярл? – Один из воинов – светлоглазый, с небольшой бородкой, щегольски заплетенной в косички, – выехал навстречу предводителю.

– Кюльфингов? – Ярл усмехнулся. – И кто ж тебе об этом сказал, уважаемый Снорри? Не Жердяй ли? Слышал, вы вчера долго о чем-то шептались у костра.

– Жердяй рассказывал о местных колдунах, – заметно смутился Снорри. – Думаю, что тут все волки – оборотни. Слышишь, как воют?

Ярл покачал головой, остановился рядом с дружиной, ожидая, когда по замерзшей реке подтянется обоз – десяток саней, запряженных крепкими низкорослыми лошадками.

– Колбеги? – переспросил он, придержав лошадь. Плотненький, крепко сбитый, в плаще из волчьей шкуры, Трофим напоминал небольшой стожок сена. Голени его были смешно перевязаны двойными обмотками-онучами, отчего Трофим и получил свое прозвище.

– Бывали тут и они. – Он махнул рукой и зашевелил губами, что-то подсчитывая. – Года три прошло с последнего раза. Ну, о том старый Конди лучше расскажет, у него от колбегов все сыновья полегли… Эй, Жердяй! – Трофим Онуча вдруг замахал руками. – Сворачивай, сворачивай! Куды ж тебя несет-то, жердину?!

– Что такое? – вскинул глаза ярл.

– Так вон, вон, повертка! – Трофим показал кнутом на пологий, поросший кустами мыс, блестевший в лучах заходящего солнца. – Узковата, правда, да зато прямиком к усадьбе.

Ярл задумчиво поскреб бородку. Не очень-то хотелось ему тащиться лесом, куда лучше по реке – и широко, и удобно, да и быстро – ни деревьев, ни кустов, ни бурелома – одна наезженная колея – своя же, тут, по Паше-реке, к Пашозерскому погосту и ехали, утомились, в глубоком снегу путь пробивая, да вот зато теперь – в обрат – уж как хорошо! Удобная была дорога.

– А что, по реке никак нельзя попасть к этому Конди? – поинтересовался ярл.