Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

А тот, быстро закинув в челнок добычу и положив на дно мягких веток, осторожно перенес туда раненого и, усевшись на корме, заработал веслом. В левый глаз ему светило утреннее нежное солнце, вокруг было хорошо – не жарко и не прохладно, как бывает в здешних местах очень и очень редко. Дивьян улыбался. Плыть по высокой воде – одно удовольствие, лишь иногда приходилось огибать замшелые камни, да пару раз стаскивать челнок с мели. До цели добрались быстро – вон уже и показалась на излучине знакомая береза, мостки… Причалив, отрок крепко привязал челн с раненым Мустом к мостику, махнул рукой:

– Ну, коли не умер – жди, парень! Одному мне тебя не утащить, схожу позову сестрицу.

Улыбнулся и Муст, только слабо, однако в улыбке его, наряду с болью, сквозила теперь и надежда.

Ладислава потрошила только что пойманную рыбу – с десяток больших форелин, щуку и окуней – когда услышала вдруг с берега озера отдаленный крик названого братца.

– Иди ко мне-е-е, Лада-чижа! – увидев ее, закричал тот. – Человека понесем.

– Какого еще человека? – нахмурилась Ладислава.

– Уви-и-идишь. Посконину захвати.

Прихватив с собой, как и было велено, кусок грубой ткани, девушка проворно прыгнула в лодку. Названый братец ждал ее на том берегу, нетерпеливо прохаживаясь меж кустами. Протянув руки, нагнулся, помог вытащить лодку.

– Посконину не забыла?

– Да вон, – Ладислава кивнула, вытащив ткань, вскинула глаза.

– Так я ж и говорю – человека потащим. Посконину к палкам привяжем – легко нести будет.

– Откель человек-то?

– Кильмуйский. – Дивьян посмурнел ликом. – Боюсь, неладно там.

– А сам он идти не может?

– Ранен. Стрелу едва вытащил.

– Так что ж ты раньше молчал! – ахнула Ладислава. – Бежим!

Они быстро пробежали мимо осин, мимо березовой рощи и, обогнув небольшой холм, спустились на песчаный берег.

– Вон он, челн!

– Да вижу… Ой, этот, что ли, твой человек?

– Он.

– Ну, такого донесем быстро. Не переживай, парень, коль не помер, так вылечим!

Она весело подмигнула черноголовому Мусту. Тот улыбнулся в ответ и почему-то заплакал.

Лишь через три дня раненый пришел в себя настолько, что смог внятно рассказать о нападении на свой род.

– Говоришь, в кольчугах, в шлемах с остриями? – время от времени переспрашивал Дивьян. – А главный кто?

– Да не видел я главного.